До горького конца

– Да, но я не знала, что она так ужасна, – отвечала она, горько заплакав.

Тяжело ему было смотреть на ее слезы, но человеку, решившемуся добиться успеха в жизни, приходится часто подавлять свои чувства. В эту минуту он отдал бы многое, чтоб иметь возможность прижать ее к сердцу и предложить ей быть его прекрасною молодою женой, – многое, но не все. Если б он трудился безропотно, если б ему нечем было жертвовать, он мог бы забыть разницу в положениях и слить свою судьбу с судьбою любимой женщины. Но он трудился далеко не безуспешно, и его настоящее положение было критическое.

Он был многим обязан руке, которая помогла ему взойти на первые ступени лестницы и могла помочь ему идти дальше. Жениться на Грации значило отказаться от лучшего друга, иными словами обречь себя на погибель. Судья может жениться хоть на своей кухарке, но для молодого, добивающегося успеха, адвоката женитьба составляет важный шаг в жизни. Губерт Вальгрев не хотел рисковать своею карьерой. Он вступил на общественное поприще еще молодым человеком, только что окончившим курс в коллегии, и с твердым намерением составить себе имя. В жизни его были обстоятельства, вследствие которых это стремление было в нем сильнее, чем в других мужчинах. Он никогда ни на волос не отступал от принятого решения. Несчастная любовь к дочери фермера была первою ошибкой с его стороны.

Он утешал ее как умел, осушал ее слезы и заставил ее наконец улыбнуться ему, но не радостна была ее улыбка.

– Желала бы я знать, увидимся ли мы опять когда-нибудь, – сказала она грустно, и вслед за этими словами произнесла стихи Ромео и Джульетты, которые читала с ним вместе в саду:

Какая мысль зловещая во мне!

Мне кажется, когда тебя я вижу,

Прощаясь так с тобой, что ты в могиле.

– Милая моя, мы увидимся. Я приеду повидаться с вами когда-нибудь, когда вы будете, может быть, замужем.

– О, нет, нет, нет, – воскликнула она качая головой.

– О да, да, да, Грация. Наша любовь была только поэтический сон. Каждый из нас пойдет теперь своею дорогой и будет жить своею жизнью.

Помните, что говорил Лонгфелло, которого вы так любите:

Жизнь реальна, жизнь серьезна.

И моя милая Грация будет когда-нибудь уважаемой женой и матерью. Таково назначение женщины. Я приеду повидаться с вами и застану вас центральною фигурой счастливого семейного кружка, И отец ваш возвратится к тому времени.

Ее лицо, озаренное луной, покрылось смертельною бледностью.

– Отец мой! – повторила она, содрогнувшись.