Кровавое наследство

«Не думаю, чтобы он завтра явился в Ломбард-стрит за деньгами», – проговорил банкир, закрывая дверь на ключ. По длинному и узкому коридору он прошел к обитаемой части дома и свободно вздохнул, когда вступил в коридор, Сложенный коврами, и стал замыкать дверь. В это время из одной из смежных комнат вышла Юлия.

– Где же твой приятель, папа? – Спросила она с удивлением.

– Уехал в Лондон.

Но каким образом? Я видела, как вы оба вошли в северный флигель и с тех пор сидела смирнешенько в моем будуаре, дверь которого оставила открытой, чтобы слышать ваши шаги.

Я уверена, что он не проходил по коридору!

– Как ты любопытна, – сказал банкир с замешательством. – Я выпустил этого господина из северного флигеля, потому что он захотел пройти парком, чтобы ближайшей дорогой дойти до станции.

– Это другое дело! Но что же тебе заставило идти в этот страшный флигель?

– Дела, дитя мое. У меня там лежат важные бумаги. Но довольно, я не люблю подобных расспросов.

Молодая девушка посмотрела на отца с удивлением и беспокойством.

– Папа! – воскликнула она. – Ты бледен как смерть. Посмотри! – Она указала на грудь отца.

– Что с тобой, дитя мое?

– Кровь, папа, кровь на твоем белье!

Банкир увидел на своей всегда безукоризненно белой рубашке несколько пятен крови.

– Как ты глупа, Юлия, – сказал он, – чего тут пугаться? У меня с некоторого времени болела голова, и когда я несколько минут рылся нагнувшись в бумагах, пошла из носу кровь – вот и все.

Доброй ночи, дитя мое!

Он поцеловал ее в лоб, и от прикосновения его ледяных губ ее обдало холодом.

«Что случилось сегодня с отцом? – подумала она, возвратившись в свою прелестно убранную комнату. – Не имел ли он каких-нибудь неприятностей в городе?»

Между тем банкир отправился в столовую, где Гарлей Вестфорд так неожиданно помешал его мечтам. Лампы еще горели на столе и при свете огня шлифованные бутылки блестели, как рубины. Но комната не была пуста. За столом с газетой в руках сидел человек, которого Руперт Гудвин желал бы встретить менее всего в эту минуту.

Это был Яков Даниельсон. После замечания своей дочери банкир застегнул сюртук и прикрыл кровавые пятна, но, несмотря на это, он не мог справиться со своим испугом при виде приказчика.

– Вы здесь, Даниельсон? – воскликнул он. – Я думал, что вы уже подъезжаете к Лондону?

– Нет, я опоздал на поезд и вынужден был возвратиться просить вашего гостеприимства.