Кровавое наследство

Почему желал он, чтобы я еще раз сходила к тому дубу, под ветвями которого мы с ним так часто отдыхали? Но, как бы то ни было, – она глубоко вздохнула, – это его желание я исполню. Моя мать слишком занята сегодня, чтобы заметить мое отсутствие, и я сейчас же пойду к озеру».

При свете луны она безбоязненно шла по лесным тропинкам. В этот тихий вечер вид воды был как-то особенно хорош. Под густыми ветвями старого дуба, бросавшими далекую тень на траву, стояла скамья. Виолетта села на нее и предалась глубокому раздумью о потерянном счастье, которое так живо напоминала ей эта местность.

Она прислонила голову к жесткой коре дерева, и в первый раз за все это горестное время горячие слезы потекли по ее щекам.

В эту минуту она заметила углубление в дереве, куда, как она вспомнила, Рафаэль имел обыкновение ставить свой ящичек с красками. Не вложил ли он теперь письма для нее и не дал ли это странное поручение своей хозяйке, чтобы обратить ее внимание на это дерево? Виолетта нагнулась и поспешно начала рыться в углублении, которое было почти заполнено мхом и старыми листьям и; устранив все это, она заметила что-то белое и с жадностью схватила его.

Да, это было письмо! Она напрягла зрение, но не могла ничего разобрать, кроме слова «Виолетте», написанного на запечатанном конверте. Она положила его в карман и побежала к дому.

Никогда еще, даже в счастливые дни свои она не летела с подобной быстротой по узким тропинкам. Запыхавшись и очень утомившись она достигла Вестфорд-хауза и, взяв в передней свечу, поспешила в свою комнату.

Здесь она села к письменному столу и разломила печать конверта. Письмо было короткое и писалось, по-видимому с большой поспешностью:

«Милая моя Виолетта!

Обстоятельства, которых я не могу тебе объяснить в это письме, неожиданно заставляют меня оставить Англию. Не знаю, когда буду в состоянии возвратиться, но как только это случится, я буду просить твоей руки. До тех пор прошу тебя адресовать твои письма на почту в Брюгге, до востребования.

Скажи мне, что ты также будешь непоколебима в верности ко мне, как будет тебе непоколебимо верен

    твой Рафаэль».

Нельзя выразить словами того утешения, которое принесло это письмо Виолетте. Женщина большого света не придала бы много значения уверениям Рафаэля, но доверчивому сердцу Виолетты они служили священной клятвой.

«Он меня любит, он мне верен! воскликнула она.