Наши хрупкие надежды

Адама я не звала, хоть и хотела, но после того, как узнала, что он наркоман, передумала. Но может, ради сына он уже бросил? Хотя бы ради него.

АДАМ

Чарльз сидит на ковре, который я недавно приобрел, и играет с игрушками, пока я готовлю ужин.

Тело на кухне, а мысли далеко ни здесь. Может Мишель и не страдает, и я понимаю, почему для нее смерть брата – освобождение, но мне все равно ее жаль.

Честно, я сожалею о своем поступке. О том, что она узнала о моей зависимости. Я и не думал, что у нас что-то будет, даже если и хотел.

Я просто не желал впутывать ее в свои проблемы. Но алкоголь, видимо, сделал ее смелее, и она сама решилась на это она будто сама решилась, тогда ничего не зная. После того дня я не принимал и стараюсь не думать или искать нового "почтальона". Слова Мишель, приход сына вынули меня из моей темноты, где я жалел себя. Я стараюсь избавиться от прошлого Адама. Я должен быть примером для Чарльза, иначе меня вовсе лишат родительских прав.

С Мишель мы так и не поговорили, она явно не желает беседовать о том дне, или мне так кажется.

Но хочется доказать не только себе, что я справляюсь, но и ей. Постараюсь избавиться от этого окончательно.

Достав с полки специи, я вижу свою заначку, которую не выбросил. Черт, Адам!

МИШЕЛЬ

После задуманного «костра» я принимаю душ и хочу подняться наверх к Фиби.

Думаю, клиентов у нее нет, так как они приходят поздно ночью, а сейчас только десять. Поднявшись к ней, я стучу, но через несколько секунд, осознав, что мне никто не откроет, тяну за ручку сама.

Я знаю Фиб с момента, как переехала в это здание, но у нее не была ни разу.

Честно говоря, я ожидала, что комната будет пахнуть спермой и сексом, но тут пахнет цветами, благовониями и.... книгами.

При входе стоит маленькое зеркальце и столик с цветами, от которых и исходит приятный аромат. Коридор очень узкий, так что сразу можно увидеть открытую комнату, где все прибрано. Стоит небольшая, но побольше моей, кровать с красным бельем.

На другой стороне туалетный столик с косметикой, а на стене как раз полка с книгами. Проводя пальцами по краешкам книг, я достаю каждую и читаю названия. Оказывается, Фиб читает все: от классики до современной литературы. «Гордость и предубеждение», «Доводы рассудка», «Маленькие женщины», «Лолита», «Маленький принц» тянутся до середины полки, а потом незнакомые мне произведения: «Назови меня своим именем»; «Есть, молиться, любить».