Полёт длиною в жизнь

Я знал её тайну, знал про её занятия музыкой, но даже я был удивлён и покорён. Каждый в ту минуту думал о своём. Думал и молчал. Я словил взгляд Ритки. Она смотрела на меня. В темноте я не мог разобрать выражения её лица, её глаз, но она точно хотела тогда что-то сказать. Тогда мне показалось, что она всё поняла и мне придётся что-то придумывать и оправдываться. Но мне в тот момент было всё равно. Надо было как-то выходить из положения, как-то разрядить обстановку. И я сказал:

– Прикольно, мне понравилось.

А что ты ещё умеешь? Говорят, у вас в Прибалтике больше фирмовой музыки слушают, чем у нас. Чем ты нас сможешь удивить? – Попытался я сказать как можно более непринуждённо. Тогда я ещё не совсем осознавал, что после моих вечеров, проведённых на дереве под звуки Моцарта, наступил сегодня новый этап в моей жизни.

– Ну, мне очень нравится «Битлз». Не слышали такую группу? – Инга обвела всех взглядом.

– Почему не слышали? – сказала Ритка, бросая в костёр сухие ветки. – Мне папа из Болгарии привёз двойную пластинку «Вечер трудного дня».

Хорошая музыка, только там всё по-английски, а с нашей англичанкой вообще трудно что-то понять, кроме Londoniscapital…

Как и было положено, все засмеялись, оценив Риткину шутку. Но кто-то всё же выкрикнул из темноты:

– Так возьми и слабай чего-нибудь из этих «Битлз» или как их там, а мы послушаем. А потом ты нам переведёшь.

– Да там особо и нечего переводить. У них все песни о любви, о том, что идти по жизни нужно рука в руке, что даже вечером после трудного дня не надо забывать, что есть кто-то, кто ждёт тебя и думает о тебе, о том, что любовь не купишь за деньги, о том, что кто-то думает о ком-то восемь дней в неделю, о том, что и Норвежский лес тоже может хранить в себе тайны, о том, что где-то кто-то ждёт кого-то, о том, что ещё вчера все проблемы были другими… Тексты у них простые, но очень душевные.

И она заиграла. Она играла неизвестную нам всем, кроме Ритки, но заезженную на всех модных и провинциальных западных радиостанциях Yesterday.

И опять была тишина, когда она закончила играть. В этот раз молчала даже Рита. Это была какая-то магия. Ночь, река, костёр, гитара и «Битлз»… Потом она играла ещё и ещё, и никто не осмеливался перебить её или остановить. Почти утром, когда часть народа просто тупо уснула возле тлеющего костра, она сказала:

– Ну, всё, ребята, давайте, может, спать? А то скоро утро, да и как-то прохладно уже.