Энохиан. Крик прошлого

Он всегда был любезным, с виду добродушным и умиротворенным человеком, и это лишь действовало на нервы. Человек, который с таким спокойствием и добродушием прописывает тебе наркотики или пристегивает к электрическому стулу, не может вызывать симпатий.

– Все готово? – спросил доктор Оливер старую медсестру.

Готово? Для чего?

– Да, доктор, – прокряхтела старуха, и это были последние слова, которые я услышала, прежде чем упасть в пропасть, созданную мощным наркотиком.

Мне так холодно. И страшно. Я бреду в незнакомом месте, и вокруг меня кромешная тьма.

Но какой бы страх я ни испытывала, я понимаю, что должна идти вперед. В этой тьме скрывается что-то важное. Что-то, ради чего я готова рисковать. Вот только что это?

Резкий крик пробивается сквозь тьму, и я уже не просто бреду, а бегу так быстро, как никогда. Но крик не становится ближе. Он все так же далеко и одновременно близко. Я не знаю кричащего. Я впервые слышу этот хриплый, полный боли крик, но чувствую, что должна помочь. Кто бы это ни был, он важен для меня.

– Каталина! – кричат сотни голосов за моей спиной.

На этот раз я узнаю голоса, но не смею обернуться. Все меняется так быстро, что я даже не до конца осознаю, что именно делаю. Всего мгновение назад я бежала на помощь кому-то, а теперь убегаю, сама моля о помощи.

– Каталина! – повторяют голоса за моей спиной. Они так близко. Слишком близко. – Каталина Ботрайт!

Я чувствую их прикосновения на своей спине, ключицах, плечах… Тьму пронзает новая волна дикого крика, но теперь я понимаю, кому он принадлежит.

Мне не нужно искать кого-то во тьме.

Кричу я сама.

– Ей становится хуже! – резко говорит кто-то, не принадлежащий той тьме, в которой я оказалась. – Нужна новая доза снотворного. Быстрее!

– Нет! – кричу я. – Хватит!

Что-то резко выдергивает меня из тьмы, и на секунду меня ослепляет яркий свет. Спустя секунду я вижу очертания людей в белых халатах. Чувствую на своих запястьях и щиколотках кожаные ремни. Они приковали меня к больничной койке.

Что им от меня нужно?

– Сестра, быстрее! – рявкает доктор Оливер, и спустя секунду в его руках появляется большой шприц с какой-то желтоватой жидкостью.

Паника от осознания того, что они снова вгонят меня во тьму, затмевает все другие чувства. Ничего больше нет, кроме одного животного инстинкта самосохранения. Я пытаюсь вырваться из своих оков, но они слишком крепки. Мне кажется, что кто-то заставил стрелки часов двигаться в сотни раз медленнее.