Энохиан. Крик прошлого

Прислонившись спиной к стене, я лениво водила пальцами по маленьким травинкам, ощущая их влагу.

Мое одиночество продлилось совсем недолго. За все то время, что я пробыла в этом месте, хотя, наверняка я не могла сказать, как долго это было, у меня был один-единственный друг, которым я очень дорожила. Тиму было не больше восемнадцати, хотя пробыл он в этом месте большую часть своей жизни. Он, как и я, не помнил, почему здесь оказался, но продолжал верить, что однажды нам удастся сбежать, и тогда мы будем по-настоящему счастливы.

Я заметила, как он с улыбкой идет ко мне. Худощавый, но высокий. С темно-русыми волосами, которые стоило бы подстричь. Большие светло-карие глаза на выкате и очень худое лицо с резкими и угловатыми чертами. Возможно, он и не был ослепительно красив, но все же меня всегда к нему тянуло, словно магнитом. Я ведь и сама не была красавицей со своей бледной кожей, черными, словно воронье перо, волосами, большими и неестественно голубыми глазами и маленькими чертами лица.

Наверное, многие могли бы подумать, наблюдая за нами со стороны, что между нами есть какие-то романтические отношения.

Мне всегда хотелось рассмеяться, когда мои врачи предполагали нечто подобное. Во-первых, любая романтика была бы дикостью в подобном месте. Ну, сами подумайте, какие могут быть сантименты, когда тебя хотя бы раз в неделю бьют током, а каждый вечер пичкают лекарствами, после которых ты даже на овоща не особо смахиваешь?

А во-вторых, Тим был для меня кем-то вроде брата. Я действительно любила его, но только как человека, с которым меня очень многое связывает.

Как друга.

– Как твое лечение? – плюхаясь рядом со мной на траву, спросил Тим.

Он всегда замечал свежие ожоги на моих висках, которые оставались после ЭСТ. Я неуверенно передернула плечами и опустила взгляд. Руки Тима тоже подрагивали, и он постоянно их потирал, будто пытался унять дрожь. У нас был один и тот же диагноз: шизофрения. Вот только у меня врачи выявили легкую форму шизофрении, главным симптомом которой были слуховые галлюцинации, а с Тимом все было куда сложнее.

Порой он не только слышал голоса, но даже видел их владельцев, которых на самом деле никогда не существовало. Я несколько раз видела, как он кричал и бился в истерике, пытаясь избавиться от «непрошеных гостей». Были ли они реальны или же мы действительно больны? Кто знает.

– Знаешь, – неожиданно бодро заговорил мой друг. – Я думаю, что, когда мы выберемся, нужно поселиться где-нибудь у моря.