Энохиан

Тейт усмехнулся одним уголком губ.

– Я решил снизойти до общения с такой, как ты, – с мерзкой любезностью, которая звучала, как оскорбление, ответил он.

– С такой, как я? – переспросила я.

Тейт пожал плечами, опираясь на ракетку. Мне захотелось пнуть ее, чтобы он лишился опоры и упал, желательно, сломав себе что-то.

– Заносчивой, высокомерной и склонной к жестокости стервой, – на этот раз его улыбка стала шире, а в глазах блеснул дьявольский огонек. И как парень с такой внешностью мог быть таким уродом? У Вселенной странное чувство юмора.

Я скрестила руки на груди, стараясь сдержать свою рвущуюся на свободу жестокость. Хватит того, что я ударила его еще в первый день знакомства.

– С чего же тебе общаться со мной, если я такая плохая? – сухо спросила я.

Тейт улыбнулся своей дьявольской улыбкой и подался вперед. Я попыталась отступить, но впечаталась спиной в стену, а он буквально навис надо мной. Его дыхание обожгло мое лицо, и я почувствовала, как сердце подскочило чуть ли не к горлу.

– Кто сказал, что мне это не нравится? – шепнул он мне на ухо, а затем снова отстранился с таким видом, будто ничего не было. Улыбаясь, он повертел в руках ракетку. – Ну, так как насчет партии в теннис?

Словно впав в транс, я пошла за ним к единственному свободному месту в зале, где можно было играть. Невольно подняв взгляд, я наткнулась на испепеляющий взгляд Мэйси, которая стояла в окружении других девочек из группы поддержки. Мне еще не приходилось видеть такую ненависть в глазах кого-то, но она меня не испугала.

Гордо расправив плечи, я вперила взгляд прямо перед собой и заняла место напротив Тейта.

Игра началась.

– У тебя есть друзья в школе? – поинтересовалась мама, как бы между прочим.

Почему-то этот вопрос заставил меня подавиться кусочком жареного мяса, которое я сейчас ела. Наверное, именно поэтому я ненавидела семейные ужины. Мама всегда задавала слишком много вопросов. Хотя, первой причиной было то, что после смерти брата такие ужины казались неполноценными.

Наш отец умер еще шесть лет назад, потом не стало брата, и теперь каждый наш семейный ужин напоминал, что от этой семьи почти ничего не осталось.

– Не уверена, что кого-то могу назвать другом, – осторожно ответила я.

В основном, я ни с кем не общалась в школе, кроме Тейта. Да и то общение с ним было вынужденным, так как мы сидели за одной партой, и он слишком часто стал подходить ко мне на переменах.