Лига Крови

Почему учителя это позволяют? Где вообще они? Вон, один-единственный учитель физической культуры стоит в стороне, любуется. Почему никто не следит за порядком? В Омеге камеры везде, жесткий дневной и ночной контроль. Почему этим парням позволяется пинать и колотить свернувшегося в клубок и закрывшего голову руками одноклассника? Явно, что такого рода вопросы из всех зрителей волнуют только меня.

Остальные подбадривают обидчиков. Я, Артемий, Егор и Зоя стоим молча. Егор шепчет:

– А разве так можно?

– Что ты, нельзя конечно! – так же шепотом отвечает ему Артемий.

– Почему же никто ничего не делает? – озвучиваю я свой вопрос.

Зоя пожимает плечами. Парни продолжают молчать. Крики и вопли не умолкают. «Бей его, бей!» – визжит толпа, словно так и нужно.

– Нам остается только смотреть… – наконец говорит Зоя.

Драка заканчивается, и все расходятся. Артемий и Егор отступают вместе с толпой и уходят. Мы с Зоей, словно в оцепенении, продолжаем стоять на своих местах. Парень, подвергшийся избиению, продолжает лежать, никем не трогаемый.

Толстый мальчуган в очках, который глазел на происходившее стоя в сторонке и жуя яблоко, кинул свой обслюнявленный огрызок в лежащего. Увидев, как мы с Зоей поморщились, он сказал:

– Парень заслужил!

– И чем же? – интересуется Зоя.

– А вы не знаете? Он же, сын этого… как его… Данила Какого-то Там! Который партизан, убийца и преступник. Член шайки повстанцев. Сейчас вспомню название…

– И что? – вмешиваюсь я. – Ты наверняка знаешь, что в Омеге давно действует закон: «Дети не причастны к деятельности своих родителей.

Детей легко переучить. Взрослых – никогда».

– Да не в этом-то суть. Сынишка по стопам родителя пошел. Сегодня под свою рубашку надел футболку с надписью «Омега не выдержит – падет!», раздавал листовки с приглашением присоединится. Вспомнил! Он член этой шайки, со странным названием таким: «Альфа».

Меня словно кольнуло в сердце. Перед глазами встала картина: я на коленях в спальне.

Два года назад. Тетя на кухне, тихо решает судоку под шум телевизора – там началась очередная глупая передача. Я ныряю под кровать, сквозь темноту стараясь разглядеть приклеенную скотчем снизу папку. Аккуратно оторвав скотч так, чтобы можно было приклеить обратно, я достаю ту самую черную папку. Внутри – газетные вырезки, статьи из журналов, – словом, все, где упоминаются мои родители. Оттуда я достаю газетную страницу, что недавно подобрала на улице.