Лига Крови

 – Что тебе известно о Лайле?

– Той, что организовала то самое восстание? Немного.

– Мне нужна любая информация.

– С чего мне тебе что-то рассказывать?

Мне самой было мало известно о матери и о ее восстании. Я знала, что она тайно ходила по пунктам выдачи (тогда их называли кафе или столовые) и раздавала листовки.

– Я тоже не очень-то доверяю правительству Омеги, – сказала я, не зная, как ещё выудить из него хоть что-то

Он промолчал, и я собралась уже убрать руку и уйти…

– Мой отец был поэтом, но его поэзию не признавали из-за принадлежности к низкой касте, – начал он, когда я уже потеряла всякую надежду.

 – Тогда он узнал о Лайле и ее группировке – «Альфе». Он помог ей пропагандировать идеологию «Альфы» – через стихотворения и статьи. За это его казнили. Меня забрал к себе его двоюродный дядька, предприниматель. Теперь вот я получаю то, о чем отец не мог и мечтать.

Я смотрела, как в рассказе отражаются все его чувства – от сентиментальной тоски до ярости к городу, где он жил и где был убит близкий ему человек.

Также я видела, как с каждым словом ему становилось лучше. При упоминании имени моей матери у меня душа уходила в пятки, а в глазах парня загорались искорки жизни. Моя рука никуда не делась – покоилась у него на плече. Вот он уже сидел; оплывший глаз словно начал приходить в норму, а царапины затягивались. Почувствовав что-то, он ухватился за свой бок. Резко одернув мою руку, он вскочил. Зоя с мальчиком удивились не меньше, чем я.

– Что ты сделала? – в его глазах мелькнул ужас.

– Я? – мне было непонятно, о чем он говорит. Непонятно, что, собственно говоря, произошло.

А он уже бросился бежать в сторону ворот. Но там был встречен гвардейцами Лиги Крови. Надев наручники, они повели парня прочь.

– Что это было? – спросила у меня Зоя, когда я поднялась с колен.

– Не знаю.

Вместе с непониманием я чувствовала разочарование. Этот разговор мало чем мне помог. Я так и не узнала ничего нового о моей матери.

Оставив ошеломлённого толстячка, который наблюдал за нами все это время, мы с Зоей пошли в сторону ворот.

Остановились, чтобы попрощаться. Паренек со своего место смотрел на нас, как на чудовищ небывалых. Нет, не на нас. Только на меня.

– Это правда? То, что по телевизору говорят о повстанцах? – спрашиваю я у Зои. Она знает, что я, в отличие от сверстников, не трачу своё время на просмотр телевизора.

– Пару раз говорили, что они вроде как хотят вновь воссоздать свою группу.