Лига Крови

 – «А в Омеге не может быть хорошо», – дополним мы хором нашу версию этого девиза.

Как много знаков было по пути! Звук грома, блеск молнии, но отсутствие дождя. Артемий, твердивший, что мы зря поехали именно сегодня, в такую погоду. Зоя, убеждавшая, что это не его вина. Тетя, которая была вновь странно тихой, глядящей лишь на дорогу вместо того, чтобы поддержать разговор, была погружена глубоко в свои мысли. Но, что самое главное, я не обратила внимания на грузовик, который ехал той же дорогой, что и мы. Как до меня не дошло, что он выглядел уж очень подозрительно? Возможно, я просто убедила себя, что все в порядке вещей, так и должно быть.

А потом Зоя со скуки предложила подпевать песни по радио…

Все произошло быстро. Артемий приготовился изображать элитного оперного певца Омеги, чья песня звучала в тот момент. Егор с Зоей не могли остановить свой смех, тетя тоже улыбнулась, но как-то таинственно, и я на нее засмотрелась. Она глядело прямо, на дорогу, а на лобовом стекле замелькали капельки дождя.

Тетя заметила, как я разглядываю ее лицо, улыбку, белизну зубов. Она ловит мой взгляд и смотрит мне прямо в глаза, продолжая улыбаться.

Никто не заметил, как тот самый грузовик внезапно оказался сбоку и на скорости сбил нас с трассы.

Глава 4.

Воспоминание. Моросит мелкий дождик. Его капельки холодные – будто не вода, а тысячи ледяных иголочек бьют по лицу. Я вижу темное серое облачко, клубящееся над моей головой – туман? Нет, это дым, а в воздухе чувствуется запах горелого.

Внезапно становится очень жарко – это греет пламя огня. Я замечаю его лишь сейчас, как языки пламени лижут металл, который теперь, словно мусор, разбросан вокруг. Разве мог весь этот металлолом когда-то быть тетиной машиной? Вряд ли. А может, и мог. А где же тетя? Я слышу ужасающе громкий гул, но не могу понять его источник. Передо мной мелькает мужское лицо, кто-то берет меня на руки. Артемий? Нет, у Артемия волосы светлые, а глаза зеленые. Может, Егор? Руки опускают меня на мягкое сидение, и я отключаюсь. В сознании мелькают лишь огоньки фар, похожие на большие, яркие как солнце, звезды…

– Где это я? – первая мысль, мелькнувшая после моего пробуждения.

Я с трудом раскрыла слипшиеся глаза, которые порылись клееобразной коркой. Странная белая комната предстала передо мной. На этом чисто белом фоне ярко выделялась фигура в черном. Парень лет шестнадцати, почти мой ровесник. Кто он такой?

– Лежи, – сказал он. – Тебе нужно отдохнуть.