По следам Драула

Не задавал вопросов, хоть как-то связанных с ним. Не расспрашивал остальных. И сегодня я получу обещанную награду за свое смирение.

День прошел, как обычно, но к закату все собрались у крохотного сарайчика. Если быть точнее, это был очень ветхий с виду каменный домик. Удивляюсь, как я до сих пор его не приметил, ведь даже сам стиль постройки разительно отличался от общей картины деревеньки. Мужчины обступили его кругом, а женщины с детьми встали на небольшом расстоянии. Одна из них плакала, кажется, её имя Рула, а за её подол держалась маленькая, лет семи, девочка и с испугом смотрела то на сарайчик, то на заплаканное лицо матери.

Как только село солнце, Мидри подозвал меня к себе.

– Сейчас мы войдем внутрь. Что бы ты ни увидел – молчи. Захочешь закричать или сказать хоть слово – молчи. Не издавай ни звука. Не мешайся под ногами у тех, кто будет завершать обряд. И даже не вздыхай слишком громко. Если не готов к такому, то лучше останься снаружи.

– Я готов, – ответил я, на всякий случай, шепотом.

Старик кивнул и прошел в сарай, заводя меня следом. Представшая перед моими глазами картина повергла меня в шок. В окружении свечей, на старом, источенном жуками деревянном столе, лежало тело. Если быть точнее – скелет. Голые молочно-белые кости, на которых танцевали блики от десятков маленьких огоньков. Чтобы не мешать никому, я забился в угол, и молча, наблюдал.

Это был тот самый мужчина, который заходил ко мне вместе с Дриной в первый день моего появления тут. Олений череп накрепко сросся с его человеческим.

Один из мужчин передал Мидри в руки плошку с темной жидкостью и тонкую кисть. Видимо краска. Кто-то раздвинул полы мантии, обнажая костистую грудь умершего, и старейшина начал наносить на внутреннюю сторону оголенных ребер письмена на древнем языке. Моих знаний не хватило, чтобы понять все, но несколько слов я распознал.

Нести. Память. Записать. До конца. Смерть. Душа.

Когда последняя буква была начертана, старику протянули другую плошку, на сей раз с чем-то прозрачным, скорее всего лак из древесного сока, чтобы закрепить письмена.

Так и оказалось.

По окончании всех процедур мужчины покинули домик и мы все выстроились рядом с женщинами. Я продолжал молчать, боясь наделать лишнего шума, а Рула все еще плакала.

Ожидание казалось мучительным. Минуты складывались в часы. Кто-то продолжал стоять, менее выносливые сели на траву. Кто-то и вовсе лег и уставился в звездное небо. На коленях у матерей дремали дети.