По следам Драула

Или вы хотите сказать, что Драулы племен, которые присоединились к вам, из-за людей снаружи, еще могут быть в тех башнях? Но им же тысячи лет, разве нет?

– Помнишь те письмена, которые я наносил на кости?

– Да, только я смог понять лишь несколько слов.

– Это что-то вроде стиха, в котором народ извиняется за то, что взваливает всю ношу на одного человек, и в то же время это обещание, освободить проклятую душу, когда она исполнит свой долг.

Благодарим за принятое проклятье, и просим прощения за твою раннюю смерть.

Мы сохраним твою жертву в сказаниях, а мир взамен простит тебе каждый грех.

Пронеси Память прошлого в будущее, запиши все, что узнал, до конца,

В день, когда знания кончатся, освободится и твоя душа.

– То есть, Драул перестанет двигаться, когда запишет все, что узнал?

– Да, именно так.

– И все эти знания, Память, передается Драулу из черепа животного? Но куда? Если это высохший скелет, то куда поступают знания? Орган, который может их сохранить и обработать истлевает вместе с телом.

Старик угрюмо покачал головой. Недалеко показалось то самое выжженное дерево, а возле него лежала только что родившая лосиха. Она вылизывала свое дитя, смывая с него собственную кровь и обнажая золотистую шерстку. Мидри остановил лошадь и направил её по другому пути.

– Золотые звери священны для нас, потому что они, в отличие от других, благодаря своим рогам, могут накапливать Память. По ночам рога резонируют с кровавой луной, и знания откладываются именно в них.

Чем больше знаний несет в себе зверь, тем сильнее изменяются его рога, ветвятся и изгибаются. А третий глаз посреди их лба может определять, в каком месте трава больше напитана водой, и, соответственно, Памятью.

– Тот лосенок родился золотым, значит, скоро в деревне опять будут похороны?

– Нет, почему же. Золотые живут дольше обычных животных, и вырастают они крупнее сородичей. До того как этот лосенок заберет с собой еще одного из моего племени, я могу и не дожить.

Думаю, это был вообще мой последний обряд. Нужно начинать готовить преемника.

Мидри, хоть и был почтенного возраста, но глядя на него, было сложно сказать, сколько именно лет он прожил. Волосы уже давно тронула седина, которая у этого народа превращала волосы в идеально белые нити, а лоб испещрен морщинами, как и внешние уголки глаз, а все его ехидные улыбочки.

– Не говорите так, вы еще вполне можете оставаться старостой деревни.