Личное дело

Был и у меня в жизни более чем неприятный инцидент, когда меня застукали в женской раздевалке, где я пытался затегать стену. Я этого не планировал. И не был обдолбан. Просто хотел проверить, смогу ли.

Мы, Райнды, не слишком-то отличаемся самоконтролем.

– Уле-е-ет, – тянет Рейн, когда мы оказываемся на улице. Он так пританцовывает на ступеньках, что сразу видно, как он взбудоражен. – Отдохну от школы целую неделю. Хрена с два я буду вставать спозаранку. Ну что, Паб, чем сегодня займемся?

– Чего? – взрываюсь я.

Рейн смотрит на меня и застывает посреди танцевального движения. – Ты спятил? – спрашиваю его я. – Ты хоть представляешь, как сильно ты вляпался? Мама убьет тебя. А потом она убьет меня, а потом и папу за то, что он не носит при себе чертов телефон.

– Он выключен, – говорит Рейн, опуская колено. – Я еще вчера пытался дозвониться. Узнать, не нужен ли ему вибратор.

– Зачем ему вибратор?

– Ну, не у мамы же спрашивать. Это мерзко.

Я молча пялюсь на него.

– Ты связался с контрабандистами секс-игрушек или что? Откуда у тебя столько? Ты их украл? Что вообще происходит? Тебе тринадцать.

На кой черт тринадцатилетним девчонкам вибраторы?

Сначала Лианна Смарт, теперь это. Жизнь превращается в какой-то цирк шапито. Я смотрю в небо поверх головы моего младшего брата и делаю глубокий вдох. Самое противное в зиме то, что на часах всего 14:30, а солнце уже садится.

– У тебя проблемы?

– Не-а, – говорит он.

– Сколько ты должен своему дилдо-дилеру?

Серьезно, ну как это звучит?

– Нисколько.

Я их купил на деньги с дня рождения. Выгодное вложение. Их продают по двести пятьдесят за штуку, а я взял по шестьдесят. Джона, кузен Марли, выкрал их из партии на работе. – Марли – это девчонка, которая живет по соседству с мамой и – говорю без подколок – помешалась на Рейне. – Они были в подарочных коробках или что-то типа того.

Вот уж в чем в чем, а в ненаходчивости я его точно не могу упрекнуть.

– Так, значит, они новые? – Надо признаться, я впечатлен. Маржа получится солидная.

– Ага, новые, – говорит Рейн, а потом, подумав, добавляет: – Фу.

– Черт. Поверить не могу, что у тебя были розовые секс-игрушки на тысячу баксов. – Мы лениво тащимся к подземке. – Ты их никогда не вернешь. И начальные вложения не окупятся.

– Что будем делать с мамой? – спрашивает он, когда мы садимся на четверку. Наконец-то до него дошло, что ему есть чего опасаться.

– Не бойся. Что-нибудь придумаем.

По правде говоря, нас ничто уже не спасет.