Личное дело

Несколько месяцев полного молчания привели Рейна к нервному срыву, и тогда уже вмешался папа.

– Сам-то есть будешь? – спрашивает она меня. Она выглядит уставшей, но при этом шикарной для своих лет. Сами знаете, эта азиатская кожа. Кажется, будто ей двадцать пять и ни днем больше.

– Я приготовил пасту. – Я киваю на стол.

– Грабеж, а не паста, – бормочет она, направляясь в свою комнату. Она права, но как же бесит, что она никогда не упустит возможность едко прокомментировать что-либо. Мама возвращается уже в серых леггинсах, которые подозрительно того же оттенка, что и ее медицинский халат.

– Ешь, – говорит она, и я киваю.

Я больше всего люблю маму в первые часы после работы. В такие моменты она становится настоящей, тихой, есть в ней какая-то мягкость. Забавно, ведь мы с ней отрабатываем практически одинаковые смены, только она зарабатывает шестизначные суммы, а я нет. Она вечно доедает на завтрак остатки ужина. Всегда с кимчхи[5 - Острые квашеные овощи, блюдо корейской кухни.

– Что там случилось у Рейна в школе? – спрашивает она, наматывая пасту на палочки и придерживая ложкой. Я протягиваю ей острый соус, и она щедро поливает им еду. – В голосовой почте не уточняли детали, а когда я перезвонила, в школе уже никого не было.

– Да глупости, – говорю я, думая, как бы все это обыграть. – Он пытался торговать… – Я отвожу взгляд. – Кроссовками в школе, и директор решил, что он их украл, но это не так.

Мама опускает палочки.

– В смысле да, они краденые, но украл их не он. – Я набиваю рот едой, чтобы потянуть время. – Их украл кто-то из цепочки сбыта.

– Кроссовки? – Она смотрит на меня с сомнением. – Он что, ограбил «Чемпс»? Твой брат же не криминальный гений.

К черту. Чтоб я еще пытался лгать этой женщине… И ведь я даже не себя выгораживаю.

– Окей, хорошо. – Я сглатываю и делаю глубокий вдох. – Он торговал вибраторами.

Скрипучее подобие икоты вырывается из ее горла, она перестает жевать.

– Что, прости? – Мама яростно моргает.

– Они шли по промоакции для какой-то вечеринки, и тот, кто выгружал коробки, в общем…

– Стоп, – говорит мама и поднимает ладонь, как бы говоря: дай мне минутку. Она трясет головой, как мультяшный персонаж, на которого только что упала наковальня. – Чем-чем он торговал?

Я делаю глубокий вдох.

– Хотя, – говорит она, – я и с первого раза расслышала. Ого. Лучше бы не слышала.

Мы сидим в тишине.