Личное дело

– Время тебе следует проводить в колледже. – Она сжимает зубы. – Кстати говоря, – начинает она. – Ты уже выбрал, что наденешь на встречу, назначенную на первое марта, на два часа тридцать минут?

Я вижу, что она делает. Специально проговаривает дату и время, словно я забыл.

– Да, я знаю, что надену на встречу, назначенную на первое марта. На два часа тридцать минут.

– Пабло, – раздраженно одергивает она меня.

Интересно, скоро ли она приплетет своего босса, доктора Хоулихана…

– Ты знаешь, чего мне стоило выбить для тебя эту встречу…

Вот оно.

– Пришлось попросить доктора Хоулихана поговорить с Конни и…

Как это все предсказуемо.

– Мам.

– Ты мне обещал, что придешь. Что сделаешь над собой усилие и выслушаешь их.

Под «ними» она подразумевает уважаемого куратора по учебным вопросам, мистера Джоуи Сантоса, который на короткой ноге с женой доктора Хоулихана, членом приемной комиссии в университете Файв-Пойнтс. Как будто стоит надрываться ради колледжа, чья реклама висит в метро рядом с объявлениями адвокатской конторы «Селлино и Барнс».

Не хочу показаться неблагодарным, но ладно бы Колумбия или Йель, но городской университет Нью-Йорка?

И все-таки можно обсудить выбор одежды, если это поможет не ссориться, сидя за столом. Я готов на все, лишь бы отделаться от нее, хоть и злюсь, потому что она не верит, что я смогу восстановиться в Нью-Йоркском.

– Надену свитер, – говорю я ей наконец.

– Спасибо.

– А поверх него – смокинг.

И еще очки, чтобы казаться суперумным. А на шею повешу стетоскоп.

Мама вздыхает, уходит на кухню и возвращается, держа в руках корейскую грушу и закругленный нож для чистки овощей и фруктов. В детстве она поражала меня своей ловкостью, потому что могла очистить грушу одним непрерывным движением по спирали.

Из каждого кусочка она вырезает маленькие треугольники, чтобы убрать косточки, и протягивает дольку мне.

– Рейн! – громко зовет она. – Рейн, иди сюда. Живо!

– Что? – спрашивает он, выходя из своей комнаты.

Его волосы торчат под прямым углом к голове, он хмурится. Мой младший брат с опаской смотрит на нас.

Мама протягивает ему дольку груши, и он берет ее, хоть еще и не проснулся окончательно. Он обожает этот сорт. Как-то летом, два года назад, он съел четыре штуки подряд и обделал штаны, играя в пинг-понг на бар-мицве Мао-Сильвера. Мама по сей день об этом не знает. Мне пришлось брать такси и везти ему чистые.