Я не твоя вещь

И если вы станете делать это всякий раз, когда она будет закатывать сцену, слезы в нашем доме будут течь день и ночь.

Что ж, прежде всего, Кэролайн не нравилось, когда детей сравнивали с собаками. К тому же она хорошо знала, как нужно воспитывать детей – она вырастила двух собственных и помогла вырастить еще шестерых в те годы, когда работала няней. Беллы были в ее практике четвертой семьей, и, по ее разумению, Бобби и Минди заслуживали, чтобы она уделяла им повышенные внимание и заботу. Их отец все время работал, и у него были правила для всех в доме, включая малышей.

– Бобби. – Она услышала, как он бежит по лестнице вверх. – Бобби! – позвала его она. Теперь она уже знала, что пока доктора Белла нет дома, и дети, и она сама могут производить любой шум. – Мне надо с тобой поговорить. Ты знаешь почему, молодой человек?

Хотя Кэролайн души не чаяла в этих двух малышах, она все же не давала им вить из себя веревки.

Кэролайн поставила Минди на пол, чтобы встретить ее брата у подножия лестницы. С каждой ступенькой Бобби двигался все медленнее, пытаясь отсрочить неизбежное. Между тем Минди в нерешительности смотрела то на Кэролайн, то на своего брата, гадая, что же будет теперь.

– Прекрати, – строго велела Бобби Кэролайн и, показав на Минди, сказала: – Ты же знаешь, что так нельзя.

– Прости, Минди, – пробормотал он.

– Я тебя не слышу, – сказала Кэролайн.

– Прости, что я рассыпал твои кубики.

Кэролайн с нетерпением ждала, пока Бобби неохотно обнял свою сестру. Но Минди, продолжающая сердиться, не желала слушать его извинения.

– Ты вредина, Бобби! – завопила она.

Ее прервало донесшееся снизу громыхание поднимаемых механических ворот. Из всех домов, в которых Кэролайн доводилось работать, этот, пожалуй, был самым богатым. Построенный в конце девятнадцатого века, он когда-то представлял собой экипажный сарай, а то, что в те времена служило конюшней, теперь было переоборудовано в суперсовременный частный манхэттенский гараж.

Отец семейства вернулся домой.

Бах! Бах! Бах!

Крик Кэролайн напугал детей, и они оба разразились слезами.

– Это фейерверк, – спокойно сказала она, хотя ее бешено колотящееся сердце говорило ей, что инстинкт ее не обманул. Это явно были звуки стрельбы. – Идите наверх, а я схожу и выясню, кто производит этот шум.