Не плачь

Набираю 311, альтернативный номер, по которому можно сообщать о важных ситуациях, не требующих срочного вмешательства экстренных служб. Пока что, по-моему, срочного вмешательства пожарных, скорой и полиции не требуется. Мне очень хочется верить, что дело не срочное. Отвечает женщина-диспетчер; живо представляю, как она сидит за столом в наушниках и поправляет прическу.

По просьбе диспетчера излагаю суть дела.

– У меня соседка пропала, – говорю я и сообщаю необычные подробности: открытое среди ночи окно, оторванная москитная сетка, пожарная лестница.

Диспетчер слушает, не перебивая, но потом не слишком дружелюбно интересуется:

– Вы уже обзвонили ближайшие больницы?

– Нет, – отвечаю я, внезапно чувствуя себя полной дурой. – Мне не пришло это в голову… Ну да, я не могла даже помыслить о том, что Эстер могла пострадать.

– Обычно все начинают поиски именно с больниц. – Судя по ее тону, я напрасно первым делом набрала номер ее службы. – Вы звонили родственникам соседки? Друзьям? – продолжает она, и я молча качаю головой.

Никому я не звонила. Точнее, я звонила Бену, то есть все-таки сделала один шаг в нужном направлении. А родственникам Эстер я, разумеется, не позвонила – если уж на то пошло, я не знаю их номер и понятия не имею, как его найти. Я даже не знаю, как зовут ее родителей; для меня они просто мистер и миссис Вон – если, конечно, у них такая же фамилия, как у Эстер. Скорее всего, на свете не один десяток тысяч людей по фамилии Вон.

Кроме того, я давно поняла, что Эстер не стремится поддерживать отношения со своими родителями. И рассказывать о них не любит. Насколько я понимаю, отца у нее нет – он умер или ушел. А с матерью они давно стали друг другу чужими. Откуда мне известны такие подробности? Моя мать постоянно шлет мне по почте посылки со всякими мелочами, а иногда является ко мне в гости без предупреждения. А мать Эстер не заходила ни разу, даже для того, чтобы познакомиться со мной или под предлогом, что «она просто проходила мимо». Когда я спросила у Эстер о ее семье, она ответила, что не желает обсуждать эту тему. Больше я никаких вопросов не задавала. Однажды ей по почте пришло письмо; Эстер четыре дня не забирала конверт с кухонного стола, а потом, не вскрывая, выкинула в мусор.

– У вас есть основания подозревать, что она пропала при подозрительных обстоятельствах? – спрашивает диспетчер, и я отвечаю:

– Нет.