Книга странствий

Жизнь явилась к нему поздней ночью, когда холодный ветер поднял в воздух песчаную бурю. Пробираясь сквозь вихрь, Алаз вдруг будто увидел, что далеко впереди кто-то движется ему навстречу. Женский силуэт в летящих одеждах словно кружил вокруг него, обвивая в песчаные полотна. Внезапно силы покинули Алаза, и, сомкнув веки, он навзничь рухнул. Однако неведомая сила подхватила тело воина и мягко уложила его на землю так, будто это была перина. Ранним утром, когда первые лучи согревали замерзшую землю, путник, услышав голос, очнулся.

– Кто ты? – заговорил Алаз, вновь обретя дар речи.

– Я – песок, стелющийся по земле, я – солнце, пылающее в небесах, я – ветер, блуждающий по этим необъятным просторам. Мое имя – Пустыня.

Не поверил своим ушам Алаз, но, взглянув на девушку, понял, что слова ее правдивы. Темные волосы пышной волной спускались по ее спине, а карие глаза смотрели мягко и настойчиво.

– Вчера я видел тебя, верно? Ты спасла мне жизнь, когда я попал в бурю.

– О чем ты! Я чуть не погубила тебя, ведь в моей власти творить пустынные вихри. Но я не знала, что странник забрел в мое царство, потому прошу тебя о прощении.

Алаз взял ее за руку, но девушка вдруг отпрянула, словно боясь вновь причинить юноше вред.

– Что с тобой? – воскликнул Алаз.

– Ты должен уйти. В моем мире нет места чужестранцам, – строго проговорила Пустыня и, поднявшись с земли, ушла прочь.

– Постой! – лишь успел пробормотать Алаз, но девушка уже бесследно исчезла, словно ее никогда и не было.

Тянулись дни, юноша медленно брел по нелегкому пути, ни на минуту не желая забывать образ прекрасной незнакомки. Он был так поглощен своими надеждами, что даже не заметил, как песок под его ногами обратился в золотое море. Но вскоре ему начало казаться, что Пустыня была лишь миражем, посетившим его в жаркий день. Тысячу раз глаза обманывали его, превращая очередное дуновение сухого ветра в видение, в котором девушка проносилась мимо, протягивая к юноше легкие ладони.

В одну из таких ночей жажда заставила Алаза подняться раньше солнца, но, приложив к губам сосуд с водой, обнаружил странник, что запасы его истощились. Последние капли лишь еще больше разожгли в нем желание напиться прохладной воды. Вдруг понял Алаз, что отдал бы все свои богатства за один лишь глоток, но рядом не оказалось источника.