Сирена. Сопротивление

Страшно представить, что это только один единственный пример принесенных мной страданий.

Несколько минут я молча наблюдала за беднягой, за его реакцией на мои слова, за тем, как напрягаются морщинки между бровей, отчетливо выражающие боль потери. Осознав случившееся, незнакомец снова обратил внимание на меня.

– Кто ты? – спросил он с не отступающей грустью.

В ту самую секунду, как был задан этот вопрос, я поняла: напрасно не продумала ответы заранее.

– Дестини. – Слишком очевидна была растерянность в моем голосе особенно в сопровождении раскрасневшихся щек.

Губы незнакомца дрогнули, и одна их сторона даже немного подпрыгнула вверх. Внутри я обрадовалась, но не посмела показать это человеку, безутешно скорбящему по своим друзьям.

– Я Ник, – ответил мужчина.

Понимание того, что он, наконец, очнулся, не могло не радовать. Каждая струнка моей души трепетала. Но покоя не давал больной вид этого человека – Ника. Бледность и выступающая на лбу испарина, волновали, нет, по-настоящему пугали меня.

Что-то было не так. Я надеялась, что остров поможет. Однако полной уверенности в этом не было.

У Ника определенно был жар. И пока он находился в сознании, мне следовало увести беднягу с припекающего солнца, тем более что слова его все больше становились сбивчивыми и обрывочными.

– Как ты здесь оказалась? Здесь живут люди?

– Мы поговорим позже. Нужно уйти с солнца, – отрезала я, оставив все вопросы без ответа.

Помогая Нику подняться, я почувствовала, как горит его тело.

Это не на шутку встревожило меня. Не сказав больше ни слова, я повела мужчину к пещере.

Когда мой мечущийся взгляд останавливался на Нике, сердце пронзали иглы боли. В голове даже мелькнуло, что он не выживет. В отчаянной попытке избавится от подобных мыслей, я потрясла головой.

С той секунды, как Ник поднялся на ноги, которые, прихрамывая, едва переставлял, он сделался еще бледнее. Его рука, безжизненно переброшенная через мою шею, совсем не служила опорой. Потому я сама покрепче обхватила Ника сбоку и изо всех сил старалась удержаться на ходу.

Лицо его периодически кривилось от боли. Он медленно опускал веки, спустя мгновение еще медленнее поднимал их снова. Казалось, Ник даже не видит куда идет. Направляя его одной рукой, другой временами мне приходилось убирать ветви с нашего пути.

Наконец оказавшись в пещере, я опустила Ника на землю, усланную толстым слоем листьев, и заметила, что он совсем перестал открывать глаза, даже ненадолго.