Кассандра и Блэр в объятиях снежной бури

Признаюсь, честно: намеренно выгораживаю себя, мол не было возможности найти способ спасти нашу любовь от проклятья: просто я, на самом деле, не знала, как это сделать. Нумибус давно отобрал у меня талмуды черной магии, а в библиотеке со светлыми знаниями вообще не упоминалось о таких случаях, когда анимаг не имеет выхода к своему человеческому естеству.

Луций не требовал от меня решения проблемы. Казалось, он давно смирился, что нашей истории не суждено обрести счастливый финал. Мы пережили немало трудностей, половина из которых возникла из-за гадкого старца Нумибуса! Именно он взрастил в себе непонятную ненависть к нашему роду, и, готова поклясться, это как-то связано с моей родительницей Карнелией.

Мать упорхнула на все лето с новым кавалером в Знойное Королевство, дабы не встречаться с моими расспросами касательно объявившегося отца – Мелиоса Аваруса. Я все еще прожевываю эту информацию у себя в голове, превращая все внутренности в кашу. Перед глазами всплывали кадры, где мы с бывшим директором Филориума контактировали.

Он никогда не проявлял особого участия в обучающей деятельности Академии, скорее, занимался внутренними делами, имеющие выход на Парламент и Совет Сов. И, тем не менее, умудрился сохранить ко мне трепет, как к дочери, и магию, что в последствие отобрал Нумибус в схватке.

– Хочешь, я проведу сеанс, чтобы вы смогли пообщаться с отцом? – предложила как-то Антария, до сих пор пребывающая в мире духов.

Девушка наслаждалась своей новой ипостасью и при любой возможности проявляла готовность помочь остаткам живых друзей в Багряном Королевстве.

– Нет, спасибо. Кажется, я еще не готова узнавать нового отца, не найдя старого, – с грустью ответила на предложение призрака.

Речь шла о Глене, моем приемном отце, что ушел в странствие и так и не вернулся. По весне мы с Луцием потратили на его поиски немало времени, но сейчас, когда юноша превратился в тигра, это отошло на второй план.

Я намеренно не упоминаю имя еще одного дорогого мне человека. Кассандра пропала в конце учебного года, не оставив за собой даже клочка пергамента, где бы объяснялась цель ее побега.

Ириса тоже никто не видел, что означало их совместное пребывание где-то вдали Багряного Королевства.

Я злилась на подругу всеми фибрами души, ведь она оставила меня разобраться со всем беспорядком, что навис над Филориумом. Единственное оправдание, которое могла принять от рыжеволосой бестии, – неизвестная беда, или препятствие, не позволяющее ей вернуться домой.