Грегорианец. Четвёртый

Он посещал место, где лежала амуниция и оставался там один. Бьюсь об заклад, что это дело его рук!

– Уверены? – неуверенно произнёс Дартин.

Ведь ему лучше, чем кому-либо известно, что карта памяти имеет значение только для него самого, и он не представляет себе, чтобы кто-нибудь мог на него позариться. Несомненно то, что никто из находившихся в отеле в тоже самое время, как и никто из слуг, попросту не могли извлечь какие-либо выгоды из этого послания.

– Подведём итог. Вы сказали, что подозреваете этого наглого незнакомца? – переспросил юноша.

– Я говорю вам, что уверен в этом, – подтвердил хозяин. – Когда я сказал ему, что вашей милости покровительствует господин Лау Вель, и что при вас есть послание к этому достославному вельможе, он сильно забеспокоился. Поинтересовался, где находится, и немедленно отправился к вашим вещам.

– Тогда похититель он! – озадачился Дартин. – Я уведомлю Лау Виля, а он императора!

Затем, с важностью вытащив из кармана два пластиковых жетона, наличной и самой мелкой единицы валюты в империи, протянул хозяину, который, проводил его до подготовленного к транспортировке лайтфлая.

Парня ожидало путешествие на межпланетном лайнере до космопорта столицы империи. Стазисом пользоваться нужды не возникло, по причине непродолжительного по времени перелёта. Посему, молодой человек занимался штудированием карт города и его окрестностей, тратя отпущенное с несомненной пользой.

По прибытию Лау Дартин продал не вписывающийся в столичную атмосферу транспорт, выиграв незначительную сумму на первое время. При этом едва не поцапался с ростовщиком покупателем.

Итак, Дартин вступил в Гранж пешим, неся под мышкой кофр, и бродил по хитросплетениям пешеходных рукавов и магистралей между мегахолами по столичным улицам до тех пор, пока ему не удалось снять комнату, соответствующую его скудным средствам. Это помещение представляло собой уютное гнёздышко по понятиям провинциала со всем набором мебели, удобств и технических приспособлений домашнего обихода, без которых современный человек не мыслил своего существования.

Внеся задаток, грегорианец сразу же перебрался к себе и весь остаток дня занимался работой, приводя в порядок потрёпанную амуницию. Затем съездил в отведённый квартал, где оружейники приняли и восстановили клинок к палашу, починив систему плазменного контура.