Грегорианец. Четвёртый

Позже, имея возможность являться ко мне в любое время, а следовательно, и уловить благоприятный случай, вы, вероятно, достигнете того, к чему стремитесь.

– Другими словами, – подвёл итог парень, – вы ждете, чтобы я оказался достоин этой чести. Ну что ж, – добавил он с непринужденностью, свойственной грегорианцу, – вам недолго придется ждать.

И поклонился, собираясь удалиться, словно остальное касалось уже только его одного.

– Да постойте же, – возмутился Вельер, останавливая юношу. – Я обещал вам письмо к начальнику академии.

Или вы чересчур горды, молодой человек, чтобы принять его от меня?

– Нет, господин полковник, – возразил Дартин. – И я отвечаю перед вами за то, что его не постигнет такая судьба, как послание моего отца. Я так бережно буду хранить его, что оно, клянусь вам, дойдет по назначению, и горе тому, кто попытается похитить его у меня!

Это бахвальство вызвало на устах великого мужа улыбку. Оставив молодого человека в амбразуре панорамного окна, где они только что беседовали, уселся за стол, чтобы оформить соответствующее послание и загрузить на карту памяти.

Дартин в это время, ничем не занятый, выбивал по стеклу какой-то марш, наблюдая за Клериками, которые один за другим покидали резиденцию, и провожая их взглядом до самого оживлённого потока гравитранспорта.

Лау Вельер, оформил обещанное, записал на прозрачный носитель с личным гербом, встал и направился к молодому человеку, чтобы вручить ему ожидаемое. Но в то самое мгновение, когда Дартин протянул руку, Вельер с удивлением увидел, как юноша внезапно вздрогнул и, вспыхнув от гнева, бросился из кабинета с яростным криком:

– Что за хрень, тысяча инсэктов! На этот раз ты от меня не уйдешь, просто зараза какая-то!

– Кто? Кто? – заорал полковник.

– Он, тот самый вор! – отмахнулся на бегу парень. – Твою торпеду без взрывателя! – И с этими словами исчез за дверью.

– Клинический шизик! – пробормотал Вельер. – Если только… – медленно добавил, – это не уловка, чтобы удрать, раз он понял, что подвох не удался!

Дартин, как бешеный, в три скачка промчался через приемную и выбежал на площадку лестницы, по которой собирался спуститься опрометью, как вдруг с разбегу столкнулся с Клериком, выходившим от полковника через другую дверь.

Клерик закричал или, вернее, взвыл от боли.

– Пардон! – произнес Дартин, намереваясь продолжать забег, – простите меня, но я спешу и это, удачи.