Грегорианец. Четвёртый

В тот миг, когда он собирался проскользнуть между разговаривавшими, порыв раздул длинный плащ Басс, и Дартин запутался в его складках. У Басс, по-видимому, были веские причины не расставаться с этой важной частью своего одеяния, и, вместо того чтобы выпустить из рук полу, которую он придерживал, он потянул ее к себе, так что Дартин, по вине упрямой Басс, переодетой мужчиной, проделав какое-то вращательное движение, оказался совершенно закутанным в бархат плаща и уткнулся в упругие ягодицы девушки, переодетой мужчиной.

Слыша проклятия, которыми осыпала его перевоплотившаяся, юноша, как слепой, ощупывал достопримечательности красотки со спортивным телосложением, пытаясь выбраться из-под плаща. Он больше всего опасался как-нибудь повредить роскошную перевязь, подвес, о которой мы уже рассказывали, как и нарушить инкогнито девушки. Но, робко приоткрыв глаза, он увидел, что нос его упирается в попу Басс, а руки задевают и ту самую перевязь.

Так вышло, что, как и многое на этом свете, всё блестит только снаружи, перевязь Басс сверкала золотой отделкой лишь спереди, а сзади была из простой кожи.

Легионерша, как истинная леди, не имея возможности приобрести перевязь, целиком отделанную золотом, приобрела статусную вещь, отделанною дорого хотя бы лишь спереди. Отсюда и выдуманная простуда, и необходимость плаща.

– Дьявол! Придурка кусок на крыльях летящий, – завопила Басс, делая невероятные усилия, чтобы освободиться от Дартина, который копошился у неё за спиной. – С катушек слетели, что бросаетесь на людей?

– Простите! – проговорил паренёк, выглядывая из под локтя, – но я очень спешу.

Реально! Я гонюсь за одним человеком…

– Глаза вы, что ли, забываете дома, когда гонитесь за кем-нибудь? – орала Басс.

– Нет… – с обидой произнес парень, – нет, и мои глаза позволяют мне видеть даже то, чего не видят другие. А руки…

Поняла ли Басс или не поняла, но он дал полную волю своему гневу.

– Чудилка, – прорычала львица, – предупреждаю, если вы будете задевать Клериков императора, дело для вас кончится хреново!

– Хреново? – переспросил Дартин.

 – Не сильно ли сказано?

– Сказано человеком, привыкшим смотреть в лицо своим врагам.

– Еще бы! Мне хорошо известно, что тыл вы не покажете никому, ведь он слишком хорошенький!

И юноша, в восторге от своей озорной шутки, двинулся дальше, хохоча во все горло.

Басс в дикой ярости сделала движение, намереваясь броситься на обидчика.

– Потом, потом! – крикнул ей Дартин.