Холод. 98 лет спустя

Священник замолкает, и я отрываю свой взгляд от узоров на его одеянии. Чувствую, как жених мягко тянет меня за локоть. Поворачиваюсь лицом к нему. Он берет мою руку в свою и слегка сжимает пальцы. Боже, я ведь даже имени его не знаю. Это просто какой-то спектакль. Дядя говорит, что в новом городе у меня будет много друзей, ведь все захотят понравиться новой "первой леди". Но мне не нужны друзья. Мне и одной хорошо. Дайте мне карандаш, лист бумаги, большего я не прошу. А если вокруг меня не будет друзей, то вообще отлично.

Не понимаю, почему люди считают одиночество печальным. Мне хорошо самой с собой, уютно и спокойно.

Жених снова сжимает мои руки. Ловлю его взгляд, он приподнимает бровь в вопросительном жесте. Что ему надо? Он просто смотрит и молчит. Священник молчит. Все молчат. Почему?

– Амели? – обращается ко мне мужчина в рясе.

Перевожу на него взгляд и переспрашиваю:

– Что?

– Согласна ли ты разделить жизнь с Боа Уилсоном?

Так вот как его зовут. Я что прослушала все вопросы и даже ответ Боа? Возвращаю взгляд на жениха.

И не могу произнести "да". Просто не могу. Я знаю, всё станет проще. Для всех, кроме меня. Бросаю взгляд в конец коридора, где скрыта потайная дверь, и я знаю, что дядя находится именно там. Сейчас он смотрит на меня и злится. Дядя не присутствует на церемониях или приемах. Он всегда скрывается и не желает, чтобы его видели посторонние люди или существа. Сглатываю ком в горле, прикрываю глаза и говорю тихое:

– Нет.

– Что? – кричит мой жених.

Открываю глаза и наблюдаю, как его лицо искажает злоба.

Я унизила его… дважды. Думаю, дяде нужно искать других союзников. Боа замахивается и ударяет меня по лицу. Жар распространяется по щеке. Боже! Это первый раз в жизни, когда на меня кто-то поднял руку. Слезы набегают на глаза, но я стараюсь их сморгнуть, иначе ничего не вижу. Выпрямляюсь в полный рост и тихо говорю Боа:

– Прости.

В зале начинается суматоха, люди расходятся и делятся на две половины. Надеюсь, сейчас не начнется общая драка? Я просто хочу, чтобы он уехал, а я продолжила жить так, как жила до этого.

Боа делает шаг ко мне. Я пячусь назад. Между нами вырастает огромная фигура помощника дяди. Дюк выставляет перед собой руку, тем самым останавливая неудавшегося жениха и говорит:

– Мистер Уилсон, Максвелл желает поговорить с вами и Амели наедине.

– О чем тут можно говорить? Вы снова это сделали! Для чего? Мира между нами никогда не будет! Союзу конец!

Никогда не говори никогда.