Пепел. Наследие 2

Вскидываю на него взгляд.

– Для чьей безопасности? Мишель? – не знаю, почему веду себя как последняя сука. Майкл переживает, я знаю, но ищу любой предлог, чтобы уйти от разговора о еде, что раскидана по полу.

– И не только, – отвечает Майкл.

Я начинаю злиться. У меня совершенно нет сил, но злость толкает меня на глупости. Причем я понимаю всю праведность его слов, но они изрядно раздражают меня.

– И не только, – фыркаю я.

– Для твоей безопасности тоже.

– Для моей?

– Не все рады тебя здесь видеть.

Когда мы приехали, Мишель была против того, чтобы я принёс тебя в это здание. Я не знал, какой ты очнешься и очнешься ли вообще. Это опасно. И для них, и для тебя.

– Очнулась. Но я не знаю, что во мне изменилось, – в глазах собираются слёзы. – Майкл, я хочу есть, – пищу я.

Мне так плохо, что единственное желание – пусть всё закончится. Неважно как. Пусть боль и полумертвое состояние тела прекратится.

Он бросает взгляд на пол и снова возвращает его ко мне.

– Что с этой едой было не так? – осторожно спрашивает он.

– Не знаю. Всё не так… Меня вырвало.

Майкл хмурит брови, и это пугает меня. Я сама знаю, о чём он думает, но не хочу слышать этого вслух. Не хочу даже думать об этом, но одна и та же мысль бьется в закрытую дверь разума.

Обычная еда меня не устроит. Она не по нраву незнакомцу.

Майкл сжимает мою трясущуюся руку и, смотря мне в глаза, говорит:

– Мы что-нибудь придумаем. Я принесу другую еду.

Киваю в ответ, и он снова уходит. Запирает меня, но возвращается достаточно быстро.

На этот раз в его руках хлеб и банка консервов. Сажусь и протягиваю трясущиеся руки к еде и не испытываю от увиденного никакого восторга. Стоит мне откусить небольшой кусочек хлеба, как тошнота тут же возвращается. Майкл помогает мне добраться до судна, и меня выворачивает вновь. Слезы градом текут по щекам, упираюсь лбом в стену и начинаю выть. Не понимаю, как оказываюсь на кровати. Майкл помогает попить мне воды. Пребываю в какой-то прострации, все органы горят огнём. Мне больно. Я плачу.

Спустя какое-то время я чувствую, как Майкл ложится рядом со мной и обнимает меня. Я постепенно успокаиваюсь, и уже засыпая, слышу слова Майкла:

– Я что-нибудь придумаю. Всё будет в порядке.

И это первые слова Майкла за много-много лет, в которые я совершенно не верю.

В течение двух отвратительно длинных дней я тихо ненавижу весь мир. Невиданная мне ранее злость просачивается под кожу и съедает меня изнутри.