Играя в жизни 2

– Неужели? Тогда почему отсиживаешься в безопасности, когда остальные рискуют своей жизнью, прикрывая твою?

– Ты поступаешь так же.

Тишина, которая последовала за моим неосторожным высказываем, чуть не задушила меня. Ладони вспотели. Я перешла черту. Да будь проклят мой язык, лучше бы я его сломала, взамен костей.

Хант смотрел на меня слишком долго. Я хотела развернуться и слинять из кабинета, который находится в соседнем от Чейза доме, но я этого не сделала, более того выдержала взгляд собеседника.

Он действительно мог убить меня прямо в своем кабинете. Другие бы прибрали тут все, собрали мозги со стены позади меня, оттерли кровь с пола, вынесли тело, и Хант через неделю бы уже позабыл о случившемся. Но он этого не сделал.

На последнем вопросе я поняла, что Хант прав, я действительно прячусь, но страх перед мерцающими тварями так велик, что я не уверена, смогу ли выжить, если встречу хоть одну из них. Тем более я узнала, что они бродят по Ристалищу не только ночами, но и днем.

Они могут скрыться и стать стеной, у которой я остановлюсь, или деревом, как это было шесть месяцев назад. Они могут убить меня, а я даже не пойму, как это произошло.

– Можешь идти, завтра все расставит на свои места, и мы узнаем, трусиха ты или боец.

Мне уже все ясно, я трус. Но даже не думайте, что, пережив то, что испытала я, вы бы не боялись.

Я хотела сказать Ханту, что мне не следовало говорить о том, что он отсиживается в Фениксе и прячется за спины остальных так же, как и я.

Но он настойчиво повторил еще раз:

– Можешь идти.

Я сразу же отправилась к Шанти. Она работает на складе, но ждет распределения для того, чтобы попасть в один из отрядов и тоже выходить за пределы Феникса. Она старается не терять надежду, думает, что еще может победить и покинуть Ристалище. Будучи внутри Феникса, это невозможно.

На склад, где она работает, приносят все предметы, которые удается добыть, украсть или выиграть. Ее отдел вещевой, она постоянно ходит с тетрадью и карандашом, вписывает новое и вычеркивает то, что забрали.

Учет ведется вплоть до зернышка, ведь продовольствие не менее важно, чем оружие. От голода и болезней умирает куда больше людей, чем от пули в лоб.

– Как прошло? – спросила меня Шанти после того, как сделала еще одну пометку.

– Никак, – обреченно прошипела я, и мои плечи рухнули. – Завтра мне придется пойти за периметр.

У Шанти тут же загорелись глаза.

– Это же возможность.