Бэтмен. Ночной бродяга

Брюс улыбнулся своему опекуну. Он развернул автомобиль обратно к небоскребам Готэма, и в его летных солнцезащитных очках отразилось заходящее солнце.

– Никакой веры в меня, Альфред, – легкомысленно заметил Уэйн, – ведь это ты сам и научил меня водить.

– Разве я учил вас водить, словно вы одержимый?

– Обученный одержимый, – уточнил Брюс, плавным движением поворачивая руль. – К тому же, это подарок от автоконцерна, и он под завязку набит техническими наворотами от «УэйнТех». И сегодня я сел за руль с единственной целью – продемонстрировать системы безопасности машины во всей красе.

Альфред вздохнул.

– Да, я помню.

– И как же я смогу сделать это подобающим образом, если сначала не выясню, на что способен этот шедевр?

– Одно дело – демонстрировать преимущества систем безопасности «УэйнТех», совсем другое – дразнить смерть, – ответил Альфред еще более сухо, чем обычно. – Люциус Фокс попросил вас приехать в этой машине на вечеринку, чтобы пресса смогла надлежаще осветить это событие.

Брюс заложил еще один крутой поворот. Бортовой компьютер молниеносно просчитал дальнейший маршрут, на ветровом стекле появились и сразу исчезли несколько полупрозрачных строчек с расчетами. Машина с необычайной точностью откликалась на движения руля, поскольку бортовой компьютер считывал окружающую местность до мельчайших деталей, и была идеально синхронизирована с дорогой.

– Именно этим я и занимаюсь, – настаивал Брюс, широко распахнув глаза, – я пытаюсь успеть туда вовремя.

Альфред трагически покачал головой и смахнул пыль с подоконника в усадьбе Уэйнов. Солнечный свет раскрасил его бледную кожу в золотые цвета.

– Я убью Люциуса за то, что он счел эту идею хорошей.

На губах Брюса заиграла любящая улыбка. Иногда ему казалось, что Альфред своим внимательным, усталым взглядом холодных голубых глаз напоминает лесного волка. За последние годы волосы его опекуна украсила седина, а морщинки в уголках глаз стали глубже.

Наступило то самое время вечера, когда люди могли заметить отправляющихся на ночную охоту летучих мышей. Когда Брюс добрался до центра города, он различил отразившиеся на фоне тусклого неба силуэты. Зверьки выбирались из самых темных уголков Готэма, чтобы присоединиться к своим сородичам.

Брюс испытал знакомый приступ ностальгии.