Легенда

Иден уйдет в нашу единственную спальню, где просидит остаток ночи. Утром они скудно поедят, выпьют воды и сядут в гостиной в ожидании выздоровления. Или смерти.

Мои мысли блуждают вокруг нашего с Тесс тайника украденных денег. Тысяча двести республиканских долларов. Достаточно, чтобы прокормить нас несколько месяцев… но этих денег не хватит, если моей семье потребуются лекарства.

Тянутся долгие минуты. Я прячу рогатку и играю с Тесс в «камень-ножницы-бумага». (Не знаю почему, но в этой игре она почти всегда побеждает.

) Пару раз я бросаю взгляд на окно своего дома, но рядом с ним уже никто не ходит. Должно быть, они собрались у двери, чтобы открыть сразу же, как только постучат солдаты.

И вот время пришло. Сидя на краю окна, я высовываюсь так далеко, что Тесс хватает меня за руку, опасаясь, как бы я не вывалился. Солдаты стучат в дверь. Мать тут же ее открывает и, впустив солдат внутрь, закрывает. Я пытаюсь расслышать голоса, шаги, хоть какие-нибудь звуки в доме.

Тишина затягивается. Мы продолжаем ждать, и Тесс бросает на меня взгляд.

– Отсутствие новостей – хорошая новость, верно? – шепчет она.

– Очень странно, – отвечаю я.

Мысленно считаю секунды. Проходит минута. Потом две, потом четыре и, наконец, десять.

Потом пятнадцать минут. Двадцать минут.

Я смотрю на Тесс. Она пожимает плечами:

– Возможно, у них сломался датчик.

Проходит тридцать минут. Я не смею сдвинуться

с места. Боюсь моргнуть, чтобы ничего не пропустить. И продолжаю смотреть на свой дом, пока глаза не высыхают и не начинают слезиться.

Пальцы отбивают ритм по рукояти ножа.

Сорок минут. Пятьдесят минут. Час.

– Что-то не так, – шепчу я.

– Ты не знаешь наверняка, – поджимает губы Тесс.

– Нет, знаю. Что можно делать так долго?

Тесс собирается ответить, но в этот момент из моего дома выходят солдаты, друг за другом, тихо и безразлично. Я напрягаю глаза, вглядываясь в окно – не пройдет ли кто мимо, но никого не видно. Последний солдат закрывает за собой дверь и тянет руку к поясу. У меня чернеет в глазах.

Я знаю, что будет дальше.

Солдат достает баллончик и проводит по диагонали длинную красную черту на двери. Затем еще одну, вычерчивая букву «икс».

Я тихо ругаюсь и уже почти отворачиваюсь… но в этот момент солдат делает нечто неожиданное, никогда мной не виданное, нечто настолько странное и новое, что я лишь пялюсь на него в немом оцепенении.

Он проводит на двери моего дома третью черту, прямую вертикальную, которая рассекает икс пополам.