Смерть на винограднике

– У меня две дочери, – продолжала мадам Пон. – Ради всех нас этого человека надо арестовать.

– Его арестуют, – ответил Верлак. – Обещаю вам.

Мадам Пон молча покинула комнату, но посовещаться Верлак и Полик так и не успели: в дверь заглянула Шэрон Пальяр.

– Привет-привет! – Она решительно прошла в кабинет и села. – Я готова, валяйте!

«Неужели не могла хотя бы притвориться, что расстроена нападением на мадемуазель Монмори?» – мысленно возмутился Верлак и раздраженно спросил:

– Вы не любили ее, да?

Если Шэрон Пальяр и была удивлена его прямотой, то не подала виду.

– Ну, я бы так не сказала, – ответила она, помолчала несколько секунд и добавила: – И я сочувствую ей из-за вчерашнего, представляете?

– С трудом, – признался Верлак. – Она когда-нибудь делилась с вами подробностями своей жизни?

Мадемуазель Пальяр рассмеялась.

– Нет! Мы сторонились друг друга.

– Почему?

– Ну… просто у нас нет ничего общего, вот и все.

– Значит, вы ничего о ней не знаете? Хотя вы обе женщины и вдобавок ровесницы?

– Я старше, – поправила Шэрон, одернула юбку и выпрямилась.

 – Но… видите ли, кое-что о ней я все-таки знаю. Например, что живет она скучно, только и знает, что смотреть фильмы про какую-то старину и подлизываться к месье Иакелья и мадам Лиотта.

– Вот как?

– Если уж хотите знать, месяц назад при повышении мы претендовали на одно и то же место, а получила его она. У меня больше опыта, я старше, а все равно выбрали ее. Видели бы вы, как она себя с клиентами ведет! Вся такая рассудительная и серьезная! А я просто болтаю с ними, понимаете? Поднимаю им настроение на целый день.

Расспрашиваю о детях и внуках, и все такое.

Верлак улыбнулся, радуясь, что у мадемуазель Пальяр нет доступа к его банковскому счету.

– Вы злитесь на нее за то, что она получила повышение? – спросил он.

– Эй, минуточку! Вы мне лишнего не приписывайте!

– Это и ни к чему, – объяснил Верлак. – Вы сами так сказали.

Мадемуазель Пальяр замялась.

– Я не говорила, что терпеть ее ненавижу.

Полик в точности записал ее слова и нарисовал на полях звездочку: его десятилетняя дочь Лия часто пользовалась этим выражением. По крайней мере раньше, когда ей было лет семь или восемь.

– Можете идти, – разрешил Верлак.

Шэрон шумно поднялась и, уходя, фыркнула и чпокнула жвачкой.

– Ладно, – сказала она в дверях. – До скорого.

Полик закрыл дверь, повернулся к судье и спросил:

– Подозреваемая?

Верлак откинулся на спинку кресла.

– Не знаю.