Самая желанная

И в тот момент, когда он наконец-то понял, что произошла ужасная ошибка, дверь распахнулась и раздался гневный голос:

– Грязные развратники!

Джервейз вздрогнул и повернулся лицом к незваному гостю. В дверях комнаты стоял высокий костлявый мужчина, одетый во все черное. Ошеломленный произошедшим, Джервейз молча таращился на него. А тем временем в коридоре, за спиной незнакомца, появился хозяин постоялого двора со своей пышнотелой женой – оба в наспех надетых халатах, с выражением испуга на бледных лицах.

В комнате слышалось шумное дыхание человека в черном. В одной руке он держал свечу, в другой – пистолет со взведенным курком. Оружие уже само по себе взывало к осторожности, но еще бо?льшую тревогу вызывали глаза этого мужчины: белки виднелись со всех сторон вокруг радужной оболочки, – а на его узком худом лице было выражение безумца… или яростного фанатика. Несколько мгновений, показавшихся нескончаемыми, он молча смотрел на молодых людей, лежавших в постели.

Потом, обращаясь к Джервейзу, сквозь зубы процедил:

– Значит, ты клюнул на приманку этой шлюхи? Она, Мэри, была моим наказанием. – Мужчина в черном прошествовал к кровати; шотландский акцент придавал его словам какую-то особую силу. – Меня зовут Гамильтон, и я слуга Божий. Я старался как мог держать мою дочь в чистоте, но даже мои молитвы не могут спасти женщину, которая была проклята еще до того, как родилась на свет. Я видел, как она смотрит на мужчин, как они шныряют вокруг нее, принюхиваясь.

Она как сука в течке – послана искушать мужчин им на погибель. Видит бог, я пытался уберечь ее от ее же собственной порочной натуры, но с этим покончено. Теперь она твоя. – Он понизил голос до зловещего шепота и со злобным удовлетворением повторил: – Да, она твоя.

Гамильтон остановился возле кровати, да так близко, что на грудь Джервейза упали капли горячего воска его свечи. Как ни странно, наряд Гамильтона был одеждой джентльмена, несмотря на цвет и строгий покрой.

Джервейз в растерянности заморгал, потом ущипнул себя за руку. Последние десять лет его мучили кошмары, и он на мгновение подумал, что все это очередной кошмарный сон. Но человек, называвший себя священником, с силой ткнул его дулом пистолета в грудь, и металл оказался слишком холодным и твердым, так что едва ли все происходившее могло быть сном.

– О да, мой прекрасный лорд, она твоя.