Прелестная бунтарка

Сара ахнула:

– Вам опасно оставаться тут одной!

– Не я одна, другие женщины тоже остаются в городе защищать свои дома. Сара, британские солдаты не чудовища. Им дан приказ не причинять вреда безоружным мирным жителям. Даже этот ужасный адмирал Кокберн, который с прошлого года носится по заливу и грабит, уничтожает имущество и убивает ополченцев, а не женщин и детей.

– Джошуа должен остаться с вами, – твердо заявила Сара.

– Нет, детям нужны вы оба. – Калли улыбнулась, стараясь не показать, что от страха ее даже слегка подташнивает.

 – Не забывай, мистер Ньюэлл научил меня обращаться с оружием. Так, на всякий случай. Я смогу отогнать мародеров, если потребуется.

Поскольку Сара все еще хмурилась, Калли добавила:

– Вероятно, интуиция меня обманывает, и британская армия не приблизится к Вашингтону. Наверное, именно потому, что мы готовимся к эвакуации, выяснится, что в ней нет необходимости.

– Мир не так устроен. Я пойду собирать вещи.

Сара ушла. Оставшись одна, Калли стала ходить по просторной гостиной с высоким потолком, которую превратила в модный салон.

Бо`льшая часть мебели была куплена подержанной, однако выглядела элегантно. В углу комнаты стояла красивая восточная ширма, за которой дамы могли переодеться. Вдоль одной стены Джошуа соорудил полки, на них Калли держала свои инструменты: альбомы с выкройками, рулоны тканей, коробки с пуговицами и фурнитурой. Она погладила кружева и ленты, зачерпнула пригоршню пуговиц и дала им просыпаться между пальцами. Калли немало потрудилась, чтобы создать этот бизнес и устроить свою жизнь, а теперь может в одночасье всего лишиться. Жизнь несправедлива, эту печальную истину она узнала еще в детстве.

Калли остановилась у окна и посмотрела на улицу перед домом. Одна из главных магистралей города вела к самому Капитолию. Это величественное здание было спроектировано так, чтобы продемонстрировать миру, что Соединенные Штаты – нация, с которой необходимо считаться. Если англичане вторгнутся в город, то они могут пройти маршем по этой самой улице.

Калли выросла в Англии, будучи дочерью барона, и тогда она даже не представляла такую жизнь, какой жила сейчас. Конечно, во всем, что произошло, виновата она сама. Если бы вела себя хорошо, не была такой своевольной, отец не заставил бы ее выйти замуж за незнакомца. Тогда она бы не сбежала с лучшим другом, и он бы не закончил жизнь на борту плавучей тюрьмы в долгом плавании до Нового Южного Уэльса.