Охота на Велеса

– Ого! Да, нам сегодня дважды повезёт, – вобрав в кулачок мой вздыбившийся пенис, Линка начала двигать рукой, заставляя меня закусить губу и стонать от нахлынувшего удовольствия. Её грудки подпрыгивали от резких движений, и меня это несказанно возбуждало.

Лина судорожно облизнулась. Веник полетел на пол, а она взобралась на меня верхом, немного наклонилась вперед, чтобы я мог целовать и посасывать её соски. Когда она внезапно вырвалась и прогнулась, я пальцем нащупал её клитор и стал гладить, чтобы доставить удовольствие.

Алинка стонала, выгибалась сильнее.

В какой-то момент она набросилась на меня, ласкала губами шею, пока я наслаждался поглаживанием и похлопыванием её упругих ягодиц.

– Сядь на меня, – попросил я, и девушка подчинилась.

На этот раз мы двигались плавно, неспешно, стараясь доставить друг другу максимум наслаждения. Мои ладони медленно перемещались по телу Алины. Тягучие, словно мёд, скольжения Лины превратились в сумасшедший темп. Я обезумел, но в последний момент подхватил Линку за попку и, выйдя из неё, излился.

– Ты как? – просипел я.

– Доделай руками.

Уложив Лину и прижав к себе, я втянул в рот её сосок, а рукой стал гладить клитор, увеличивая темп. Лина сжала бёдра и затряслась от нахлынувшей разрядки.

Мы лежали в объятьях друг друга, целовались и улыбались.

– Жаркая сегодня банька у нас получилась, Ося, – томно прошептала Алина, нежно целуя меня в плечо.

Да уж, жарче только в аду. Пожалуй, там и буду гореть за совращение подруги детства.

На кого полез!

Я поцеловал утомлённую девушку в мокрую макушку, поднялся, подошёл к бочке с холодной водой. Взяв ведро, погрузил его на дно.

Повернуться к Алине не мог – стыдно. Не удержал своего Ретивого. Да куда там сдержать, полез тут с выкрутасами…

Фу-у-ух. Идиот!

Достав полное ведро, опрокинул его на себя, вылив всю воду, едва не заорал от обжигающего кожу холода. А потом снова моё тело обступил жар бани.

Ну всё, такие дела не по мне, пора на воздух – прийти в себя.

Глава 2. Алина

Остап, словно ужаленный, вылетел из бани, наскоро одевшись и едва вытерев волосы.

И чего, спрашивается, взвился? Ну, переспали, с кем не бывает? Хотя для Остапа «переспали» и «с кем не бывает» – дамоклов меч. Сразу все нормальные инстинкты в нём отрубает. Будет ходить, переживать, хмуриться. Знаю его как облупленного.

В мире толерантности, в котором жила, Оська мне роднее и ближе.