Охота на Велеса

Влюблялась редко, но метко. В таком состоянии на меня нападала хандра, я боялась собственной тени, но больше всего переживала, как выгляжу со стороны. Отсюда излишняя стеснительность, навязчивые мысли о недостатках внешности и, как следствие, разбитое сердце.

Впрочем, подобие влюбленности было всего-то пару раз – на статистику не тянет.

– Алина, – донеслось из кухни.

Я рванула на голос.

– Алина, сходи за дом, там три грядочки есть, нарви укропчику, – попросил Егорыч.

– Хорошо.

За домом действительно оказались три небольшие, тщательно прополотые грядки.

Я сломала несколько стеблей укропа, пяток пёрышек лука и вернулась в дом. Предложив свою помощь дяде Андрею, была отослана в комнату с напоминанием: «Отдыхай».

Ну, отдыхай, так отдыхай, спорить не стала. К тому же вернулся Остап.

– Как ты? – поинтересовался он, расчёсываясь перед зеркалом.

– Нормально. Чего со мной станется?

– А что грустная?

– Я не грустная – злая. Есть хочу.

Из кухни доносились аппетитные запахи.

Желудок свело судорогой, и я чуть не захлебнулась голодной слюной. Мы с Остапом, не сговариваясь, припустили едва ли не наперегонки на запах яичницы с колбасой и жареного хлеба.

Егорыч колдовал возле плиты. Деревянный обеденный стол, заботливо прикрытый газеткой вместо скатёрки, был заставлен чистыми тарелками. На разделочной доске лежали помидоры.

Оська подошёл к раковине и помыл руки, обтёр их висящим на гвоздике рядом полотенцем. Я последовала его примеру.

Пока соблюдала гигиену, парень ловко нашинковал помидоры, сгрузил их в глубокую миску для салата и приступил к огурцам. Желая быть полезной, я вымыла свежий укроп, луковые перья и, взяв кухонные ножницы, покрошила зелень в блюдо.

Вскоре мы дружно поглощали ужин, приготовленный совместными усилиями. Оська в молчании жевал, глядя в свою тарелку. Егорыч бросал на меня короткие, заинтересованные взгляды, но тоже помалкивал.

Всё-то он понимал, друг и соратник моего отца! Смущал меня только его взор, такой проникновенный, въедливый, точно рентген.

Старики, наверное, все так смотрят.

Они с папой, мамой и дядей Семёном вместе в лаборатории работали. Уж не знаю, чем они там занимались, но в девяностые их расформировали. Папе с мамой повезло: за год до этого перебрались в Латвию по приглашению одной фармацевтической компании, а вот Семён Григорьевич и Андрей Егорович, увы, не пристроились нигде, махнули сюда, в тайгу.