Будь моим телохранителем

Окрыленная предвкушением свободы, я пытаюсь зайти в социальные сети, вот только отсутствие интернета все усложняет, и я снова прихожу в бешенство. Дерьмо! Отшвыриваю ноут на противоположный край кровати и вылетаю из комнаты, проклиная Форкса последними словами.

**

Начинаю обыскивать кухню, на автомате раскрывая шкафчики, и отмечаю про себя, что ассортимент бутылок тут не меньше, чем на полках в баре. И среди дорогой стеклотары я наконец нахожу аптечку. Аллилуйя! Беру пару таблеток обезболивающего и замечаю знакомую упаковку.

Правда, мне они понадобятся не для благих целей. Хотя с какой стороны посмотреть…

Я ведь должна уйти красиво? Люблю оставлять после себя неизгладимое впечатление.

Нужно только придумать, как подсунуть Форксу чертово снотворное. Приготовить ужин? Ха. Он не настолько идиот, чтобы поверить в этот спектакль. Учитывая то, что прекрасно знает о моем желании перегрызть ему глотку.

Так, ладно, для этого будет целый день, а пока мне жизненно необходимо принять душ и воспользоваться ванильной зубной щеткой. Розовая? Он вообще в курсе, что меня тошнит от этого цвета?

Из душа я выхожу расслабленная и с более светлой головой. Возможно, это предвкушение предстоящей победы. Поэтому, пребывая в весьма неплохом настроении, я следую в гардеробную. Сбрасываю полотенце и, голышом пританцовывая под мелодию в голове, выбираю, что надеть.

Кончиками пальцев провожу по строгим пиджакам и, закусив нижнюю губу, останавливаю свой выбор на рубашках, а через мгновение уже натягиваю на себя белоснежную ткань, наслаждаясь тем, как приятно она касается моей обнаженной кожи. Вытащив из-под воротника влажные волосы, бросаю на себя оценивающий взгляд в зеркало и, удовлетворенная, спускаюсь вниз.

Мне определенно идут его вещи. И есть такое ощущение, что эти рубашки еще не знали ни одного женского тела.

До обеда я провожу время в библиотеке, которая выглядит весьма необычно: книжные полки в стиле хай-тек и старинные книги, некоторые весьма потрепанные. Открываю одну из них и с удовольствием вдыхаю запах старых страниц.

На мгновение мне становится грустно, потому что в голове возникает образ отца, читающего газету с дымящейся трубкой во рту.