Туманы Авалона

Она обвила руками его шею и звонко произнесла:

– Ты – моя любовь, мой лорд и мой король, и я буду любить тебя, пока жива, а после смерти – столько, сколько пожелает Господь.

И на сей раз Игрейна позволила стянуть с себя платье и по доброй воле шагнула в его объятия. Никогда, никогда прежде не подозревала она, как это бывает. До сего момента, невзирая на пять лет брака и рождение дочери, она оставалась невинной девственницей, неискушенной девчонкой. А теперь тела, умы и сердца слились воедино, и она стала единая плоть с Утером так, как никогда не бывало с Горлойсом.

В голове ее промелькнула мимолетная мысль: даже дитя в утробе матери не знает подобной близости…

Утер устало склонил голову ей на плечо, его жесткие светлые волосы щекотали ей грудь.

– Я люблю тебя, Игрейна, – прошептал он. – Что бы из этого ни вышло, я люблю тебя. И если Горлойс посмеет сюда явиться, я убью его прежде, чем он к тебе прикоснется еще хоть раз.

Игрейне не хотелось вспоминать о Горлойсе. Она пригладила золотистую прядь, упавшую ему на лоб, и прошептала:

– Спи, любовь моя.

Спи.

Но самой ей не спалось. Даже когда дыхание Утера сделалось глубоким и ровным, Игрейна лежала не смыкая глаз, осторожно лаская его – так, чтобы не разбудить. Грудь у него была гладкая, почти как у нее самой, лишь самую малость припорошенная мягкими светлыми волосками, а прежде ей почему-то казалось, что все мужчины грузны и волосаты. Запах его тела заключал в себе неизъяснимую отраду, невзирая на привкус пота и соков любви.

Игрейне казалось, что она вовек не насытится прикосновениями к этому телу. Ей отчаянно хотелось, чтобы Утер проснулся и вновь заключил ее в объятия, – и все-таки она ревниво оберегала его глубокий, навеянный утомлением сон. Теперь она не испытывала ни стыда, ни страха; то, что с Горлойсом было лишь долгом и принятием неизбежного, с Утером стало наслаждением почти нестерпимым, как если бы она воссоединилась наконец с некой сокрытой частью своего тела и души.

Наконец Игрейна задремала – ненадолго и чутко, свернувшись клубочком и прижавшись к любимому.

Проспала она не больше часа, разбудил ее нежданный шум во дворе. Она резко села, отбросила назад длинные волосы. Утер сонно потянул ее к себе.

– Лежи спокойно, родная, до рассвета еще далеко.

– Нет, – возразила она, повинуясь безошибочному инстинкту, – нам не след медлить. – Молодая женщина натянула нижнее платье, верхнюю тунику, дрожащими руками скрутила волосы в узел.