Туманы Авалона

Стоя на коленях между мертвым мужем и тем мужчиной, которого ей суждено любить до конца жизни, она гнала искушение сыграть на его любви к ней, отвратить его от мыслей о королевстве и государстве, заставить думать только о ней – молодая женщина знала, что вполне на такое способна. Но мерлин свел их вместе не ради ее счастья. Игрейна знала: попытайся она удержать Утера, и она бросит вызов той самой судьбе, что соединила их, и тем самым все погубит. Отец Колумба поднялся на ноги и дал знак солдатам нести тело в часовню.

Молодая женщина дотронулась до его руки. Тот раздраженно обернулся:

– Госпожа?

– Мне нужно во многом исповедаться тебе, отец, прежде чем лорда моего герцога предадут земле – и прежде чем я сочетаюсь браком. Ты примешь мою исповедь?

Отец Колумба недоуменно нахмурился.

– На рассвете, леди, – бросил он наконец – и ушел. Игрейна возвратилась к мерлину, что не спускал с нее глаз. Глянула ему в лицо – и объявила:

– Отныне и впредь, отец мой, с этого самого часа, будь мне свидетелем в том, что я навеки отрекаюсь от колдовства.

Да исполнится воля Господа.

Мерлин ласково поглядел в ее искаженное мукой лицо. Голос его звучал непривычно мягко:

– Ты думаешь, что все наше колдовство способно достичь чего-либо, помимо исполнения Господней воли, дитя мое?

Цепляясь за последние остатки самообладания – Игрейна знала, что иначе разрыдается, словно дитя, перед всеми этими мужами, – она промолвила:

– Я пойду и оденусь, отец, дабы выглядеть подобающе.

– Тебе должно встретить наступающий день как приличествует королеве, дочь моя.

«Королева». От этого слова по телу ее побежали мурашки. Но не ради этого ли она сделала все то, что сделала, не ради этого ли она на свет родилась? Игрейна медленно двинулась вверх по лестнице. Надо разбудить Моргейну и сказать ей, что ее отец умер, по счастью, девочка слишком мала, чтобы запомнить Горлойса или горевать о нем.

Игрейна позвала прислужниц, велела принести лучшие свои наряды и украшения и убрать ей волосы – и, дивясь про себя, положила ладонь на живот.

Каким-то непостижимым образом – последним мимолетным проблеском магии, от которой она отреклась отныне и навеки, – молодая женщина поняла: в эту самую ночь, пока они были лишь возлюбленные, но еще не король с королевой, она понесла сына Утера. Интересно, знает ли об этом мерлин?

ТАК ПОВЕСТВУЕТ МОРГЕЙНА

«Кажется, самое первое мое осмысленное воспоминание – это свадьба моей матери с Утером Пендрагоном.