Клаус и настоящая принцесса

Ненастоящая… Он бросился назад к алтарю, взял за руки жениха с невестой и торжественно произнёс:

– Властью, данной мне короной и моим народом, я разобъявляю вас мужем и женой!

Клаус радостно засмеялся.

– Я сомневаюсь, что так можно, ваше величество, – с сомнением произнёс второй министр. На днях ему исполнилось девяносто лет, поэтому сомнение прозвучало протяжно и скрипуче.

– Можно! Они даже не поцеловались. А также, указом короля: если двое были женаты меньше десяти минут…

Фиренца протянула руки к мужу, которого вот-вот могла лишиться, чтобы исправить оплошность с поцелуем, но Клаус отклонился назад.

– Но такого указа нет, ваше величество, – проскрипел второй министр.

– Сейчас будет!

Грета пришла на помощь. Под её чутким руководством вызвали писаря с бумагой. Наскоро составили текст; король подписал, поставил печать, глашатай чопорно зачитал, гости похлопали.

Флориан на всякий случай разобъявил ещё разок и посмотрел в окно.

– Я больше не женат? – уточнил Клаус. – Прости, дорогой кузен, но больше я ни на одну принцессу не соглашусь. Отправлюсь искать мою настоящую невесту – хоть на край света! Пусть Ровена больше не любит меня, я… я постараюсь её переубедить.

Возражать король не стал, на душе его вдруг стало светло и радостно.

– Ступай за своим сердцем прямо сейчас, – воскликнул Флориан.

Гости снова похлопали – реакция организма на торжественные заявления.

– А как же клятва? Беды, войны, страшные напасти?

– С этим я разберусь. Иди же, Клаус!

Принц снял корону с головы и положил её на алтарь. Он ещё раз сдержанно поклонился бывшей невесте, поцеловал руку Грете, обнял кузена и выбежал из тронного зала.

Тем временем Фиренца, перестав топать, поправила причёску и кокетливо улыбнулась гонцу номер 1.

– Так и быть, – она махнула рукой, – я выйду за вашего короля. Не такая уж и коричневая эта его бородавка.

Гонец попятился.

– Король Лихтенфельса хотел взять в жёны принцессу, а не обманщицу. Э-э… нет, не получится теперь.

– Тогда мы её заберём, – поспешно вставил номер 2. Он любил приносить хорошие вести.

Фиренца закатила глаза. Со стороны могло показаться, что она попала в безвыходную ситуацию. Самые сердобольные даже успели пожалеть красавицу, которая всего лишь боролась за своё счастье. Однако в сострадании Фиренца не нуждалась.