Гром небесный. Дерево, увитое плющом. Терновая обитель (сборник)

Оно витало между колонн над ощетинившимися восковыми свечами, высокими подставками перед нишами, в которых прятались раскрашенные гипсовые скульптуры святых.

Казалось, здесь воистину был назначен сбор всех святых. У каждой колонны три ниши, в каждой нише по святому… В боковых нефах тоже стояла череда святых, больших и маленьких, цветных и однотонных, веселых и печальных. Возле одного маленького и печального святого они и обнаружили отца Ансельма за прозаическим занятием – он вытирал со статуи пыль.

Священник был человек хрупкого телосложения, с узким лицом, проницательными темными глазами и изрядной величины носом.

Он был не стар, но волосы, еще оставшиеся на его голове, поседели, и спина сгорбилась, видимо, от постоянных бдений над потускневшими старинными манускриптами. Седина и сутана спасали его от слишком явного сходства с жучком-долгоносиком, которому и мог принадлежать такой нос. Он приветствовал посетителей веселым взмахом пыльной тряпки, немедленно рассеявшей вокруг всю старательно собранную пыль.

Они поздоровались, и Дженнифер начала вежливо восхищаться церковью. Отец Ансельм засиял от удовольствия, и не успели они опомниться, как оказались на долгом и тернистом пути жития святых.

– Святой Поликарп… – отец Ансельм набрал побольше воздуха в легкие, – святой Бритий, святой Мартин…

Он задержался, чтобы смахнуть невидимую пыль с пьедестала святого Мартина.

Стивен попробовал вклиниться в его монолог:

– Мы пришли, mon реrе[18 - Отец (фр.).], чтобы узнать…

– Святой Ремигий, епископ Реймсский, – продолжал отец Ансельм, бдительно и проворно взмахивая тряпкой и переходя к следующей колонне.

 – Святой Иннокентий, – представлял он, – святой Бонифаций, святая Альфегия, святой Луций…

– …узнать об одной женщине…

– Святая Перпетуя, дева и мученица…

– …которая умерла около двух недель назад…

– Святой Власий, епископ… – новый взмах тряпкой, – святой Симон и, конечно…

– Святой Иуда, – машинально закончила Дженнифер.

К ее удивлению, это произвело слегка отрезвляющее действие на отца Ансельма, вставшего на тропу святых.

Словно впервые полностью осознав их присутствие, он засиял и обернулся к Дженнифер.

– Да, и святой Иуда, – признал он. – Мадемуазель хорошо знает святцы?

– О нет, нет, – торопливо сказала Дженни, – только немного.

Отец Ансельм заулыбался в предвкушении удовольствия.

– А вы слышали, – взволнованно спросил он, – о святом Бидульфе?

– Нет.

– О святом Онисиме?

– Тоже нет.