И девять ждут тебя карет

Письмо из Афин пришло в среду, потому что я помню, что в тот день Арман Лесток был здесь, и…

– Очень хорошо, миссис Седдон, благодарю вас, – казалось, мадам де Вальми не слушала ее. – Вы сказали, что хозяин наверху? Пожалуйста, пошлите кого-нибудь сказать, что мы с мисс Мартин уже здесь.

– Я как раз сделала это, мадам. Хозяин настоятельно просил известить его о вашем прибытии тотчас же.

– А, благодарю вас. – Резко повернувшись ко мне, мадам сказала по-английски: – Ну вот, миссис Седдон, это мисс Мартин.

Я написала вам о ней в тот же день, когда известила хозяина. Мисс Мартин, миссис Седдон – наша домоправительница. Она англичанка, поэтому вы не будете чувствовать себя совсем одинокой. Ее муж – наш лакей, они сделают все, что в их силах, чтобы помочь вам освоиться у нас.

– Обязательно, – с готовностью подхватила миссис Седдон. Она с улыбкой посмотрела на меня и энергично кивнула, так что золотая цепочка, висевшая у нее на груди, подпрыгнула, сверкнув.

 – Я уверена, все здесь будут очень вам рады.

– Комнаты мисс Мартин приготовлены?

– О да, мадам, конечно. Я сейчас проведу ее по дому и все покажу, чтобы она немного освоилась.

– Да, благодарю вас, но не сейчас. Она пойдет со мной наверх. Вы подождете ее?

– Конечно, мадам.

Миссис Седдон снова кивнула и улыбнулась; потом, отдуваясь, она стала медленно, но решительно подниматься по лестнице, похожая на маленькое деловитое буксирное судно.

Мадам де Вальми повернулась, словно хотела заговорить со мной, но, посмотрев куда-то мимо, перестала теребить перчатки, которые сжимала в руках.

– Леон!

Я не услышала звука приближающихся шагов. Быстро повернулась. Но только через несколько секунд увидела, как темный силуэт, отделившись от других теней, наполнявших холл, плавно двинулся к нам.

Я знала, чего ожидать, но все равно инстинктивно посмотрела слишком высоко, на уровень обычного человеческого роста, затем так же инстинктивно опустила глаза.

Неестественно короткий, словно обрубленный, силуэт бесшумно, как во сне, скользил по мраморному полу и наконец застыл на расстоянии шести футов от нас.

Жалость, отвращение, любопытство, горячее желание скрыть эти чувства… все это пропало, улетучилось, словно сухие листья под порывами ветра, когда я обернулась.