И девять ждут тебя карет

А вы, должно быть, Филипп, – сказала я по-английски.

Он застенчиво кивнул. Потом сказалось воспитание: он сделал шаг вперед, протянув руку.

– Очень рад, мадемуазель Мартин. – Голос его был невыразительным, тонким и слабым, как и сам он. – Надеюсь, вам понравится в Вальми.

Пожимая его тонкие пальцы, я вдруг с особой остротой ощутила, что передо мной – владелец Вальми. Эта мысль, как ни странно, сделала его в моих глазах еще более хрупким и маленьким.

– Мне сказали, что ты сейчас занят, но я подумала, что лучше пойти сразу к тебе.

Он минуту раздумывал, окинув меня по-детски наивным взглядом, полным искреннего интереса.

– Вы действительно будете учить меня хорошо говорить по-английски?

– Да.

– Вы не похожи на гувернантку.

– Значит, мне надо постараться стать похожей на настоящую гувернантку.

– Нет, вы мне нравитесь так. Пожалуйста, не меняйтесь.

«Из молодых, да ранний. Настоящий де Вальми». Я засмеялась:

– Спасибо за комплимент, господин граф.

Мальчик быстро взглянул на меня снизу вверх.

Его черные глаза блеснули.

– У нас будет урок завтра? – сказал он только.

– Думаю, что да. Но точно не знаю. Возможно, сегодня вечером я увижусь с твоей тетей и она скажет, какая у нас будет программа.

– А вы видели… моего дядю?

Его ровный голос вдруг прозвучал как-то странно. Или мне это просто показалось?

– Да.

Мальчик стоял неподвижно, держа руки перед собой. Мне пришло в голову, что он, наверное, по-своему такой же недотрога, как и Элоиза де Вальми.

Моя задача может оказаться не такой уж легкой. У него прекрасные манеры, вряд ли он будет «трудным ребенком» в том смысле слова, как его обычно употребляют гувернантки; но смогу ли я найти с ним общий язык, смогу ли преодолеть настороженность и сдержанность, которыми он отгородился от всех, словно оградой из колючей проволоки, сквозь которую пропущен электрический ток? Все эти черты я уже видела в мадам де Вальми. Так же как она, мальчик не по-детски молчалив и спокоен. Но на этом сходство кончалось. Ее спокойствие и отчужденность продуманны и изящны; у ребенка они казались неловкими и внушали неясное беспокойство.

– Мне надо сейчас пойти к себе и распаковать вещи, иначе я опоздаю на ужин. Хочешь мне помочь?

Он быстро поднял глаза.

– Я?

– Ну, не то чтобы помочь, просто пойдем со мной, ты составишь мне компанию и посмотришь, что я тебе привезла из Лондона.

– Вы имеете в виду подарок?

– Конечно.

Неожиданно Филипп багрово покраснел.