Хрустальный грот. Полые холмы (сборник)

– Мои люди привезли тебя из-за Узкого моря, потому что ты сказал им, что знаешь тайны, которые могут мне пригодиться. Ты хочешь сказать, что солгал?

– Господин, – сказал я в некоторой растерянности, – не знаю, что может тебе пригодиться. Я говорил с ними на доступном им языке и думал, что они собираются убить меня. Я спасал свою жизнь.

– Понятно. Ну вот, сейчас ты здесь и тебе ничто не угрожает. Почему ты сбежал из дома?

– Потому что теперь, когда мой дед умер, мне было небезопасно оставаться там. Моя мать уходит в монастырь, а Камлах, мой дядя, уже пытался однажды убить меня.

А его слуги убили моего друга.

– Друга?

– Моего слугу. Его звали Кердик. Он был рабом.

– Ах да! Мне говорили, что ты поджег дворец. Тебе не кажется, что ты поступил чересчур… решительно?

– Быть может. Но надо же было воздать ему последние почести! Он был моим другом.

Амброзий вскинул брови:

– Это причина или обязательство?

– То есть? – Я поразмыслил над этим, потом медленно ответил: – Я думаю, и то и другое.

Амброзий опустил глаза и посмотрел на свои руки. Он снял их с подлокотников и сцепил на столе перед собой.

– Твоя мать, принцесса… – Он сказал это так, словно мысль о ней вытекала из только что сказанного. – Ей они ничего не сделают?

– Нет, конечно!

Услышав это, он вопросительно посмотрел на меня. Я поспешно объяснил:

– Извини, господин. Я имел в виду только, что, если бы они собирались причинить ей зло, разве бы я ее бросил? Нет, Камлах ей никогда ничего не сделает. Я же говорю, она много лет говорила о том, что хочет уйти в монастырь Святого Петра.

Я не помню, были ли такие времена, когда она не привечала каждого христианского священника, который являлся в Маридунум. И сам епископ, когда приезжал из Каэрлеона, всегда останавливался во дворце. Но дед ее не отпускал. Они с епископом всегда ссорились из-за нее и меня. Видишь ли, епископ хотел, чтобы меня окрестили, а дед об этом и слышать не желал. Я… думаю, он пользовался этим как приманкой для моей матери: он все надеялся, что она ему скажет, кто мой отец, или что она выйдет за человека, которого он ей подыщет. Но она все не соглашалась и ничего ему не говорила.

Я остановился – не слишком ли много я болтаю? Но Амброзий смотрел на меня внимательно и, похоже, слушал с интересом.

– Дед клялся, что нипочем не отпустит ее в монастырь, – продолжал я, – но, как только он умер, она попросила Камлаха, и Камлах ей разрешил. Он и меня бы запер в монастырь. Потому я и сбежал.