Хрустальный грот. Полые холмы (сборник)

Он ничего не говорил, просто стоял передо мной с испачканной туникой в руках. Я медленно встал. Забытый балахон сполз на пол. Дальше говорить было незачем. Удивительно, как я не догадался об этом раньше, в тот миг, когда Амброзий появился передо мной в свете факелов и взглянул на меня сверху вниз. Он знал. И многие другие, видимо, тоже знали. Теперь я вспомнил, как люди оборачивались мне вслед, как перешептывались командиры, с каким почтением относились ко мне слуги… Я думал, что обязан этим приказу Амброзия, но теперь я понял, что это было почтение к Амброзиеву сыну.

В комнате было тихо, как в пещере. Жаровня вспыхнула, пламя взметнулось и отразилось в бронзовом зеркале на стене. Я посмотрел в ту сторону. В бронзовом зеркале, озаренном пламенем, мое обнаженное тело выглядело хрупким и туманным, каким-то нереальным, игрой пламени и тени. Но лицо мое было освещено; пламя подчеркивало черты, и я увидел его лицо таким, каким оно было в тот вечер, когда он сидел у огня в своей комнате, ожидая, когда меня приведут к нему, чтобы расспросить о Ниниане.

И снова дар ясновидения не помог мне. С тех пор я узнал, что люди, наделенные божественным зрением, часто бывают слепы к простым вещам.

– И что, все знают? – спросил я у Кадаля.

Он кивнул. Не спрашивая, что я имею в виду.

– Слухи ходят. Ты временами бываешь очень похож на него.

– Наверно, Утер тоже догадался. А раньше он не знал?

– Нет. Он уехал раньше, чем пошли разговоры, и взъелся на тебя не поэтому.

– Рад это слышать, – сказал я. – А из-за чего же? Неужели только потому, что я встал ему поперек дороги тогда, у стоячего камня?

– Ну и из-за этого тоже.

– А еще из-за чего?

– Он думал, что ты наложник графа, – напрямик сказал Кадаль. – Амброзий ведь по бабам не бегает. Он и в мальчиках не нуждается, если уж на то пошло, но Утер начисто не способен понять человека, который не проводит с бабой семь ночей в неделю. И когда он увидел, что его брат так заботится о тебе, взял в свой дом, приставил к тебе меня и все такое, то решил, что все дело в этом.

– Понятно. Он сегодня сказал что-то в этом духе, но я подумал, что он просто так ругался.

– Если бы он взглянул на тебя повнимательнее или послушал, что говорят люди, то понял бы, что к чему.

– Он уже и так понял, – сказал я с внезапной уверенностью. – Догадался тогда, на дороге, когда увидел фибулу, подаренную мне графом.