Хрустальный грот. Полые холмы (сборник)

Тот сел в свое большое кресло, развернул послание и, хмурясь, принялся его читать. Я смотрел на него. В жаровне плясало пламя, озаряя черты лица, которое я, казалось, уже знал не хуже, чем свое собственное. Угли зарделись алым, пламя полыхнуло и разгорелось. Свет ударил мне в глаза, все вокруг расплылось…

– Мерлин Эмрис! Мерлин!

Гулкое эхо превратилось в обычный голос. Видение исчезло. Я сидел на табурете в комнате Амброзия, уставясь на свои руки, стискивающие колени. Амброзий стоял между мной и жаровней, закрывая от меня пламя.

Секретарь вышел, мы были одни.

Когда он повторил мое имя, я моргнул и очнулся.

– Что ты видел там, в пламени? – спросил Амброзий.

Я ответил, не поднимая глаз:

– Я видел заросли боярышника на склоне холма, и девушку на буром пони, и юношу с драконовой фибулой на плече, и туман до колен…

Я услышал, как Амброзий шумно втянул в себя воздух. Потом его рука взяла меня за подбородок и заставила поднять голову. Его взгляд был суровым и пристальным.

– Значит, ты и правда наделен даром видеть. Я и раньше был уверен в этом, но теперь у меня нет сомнений. Это правда. Я подумал, что это так и есть, еще тогда, в ту первую ночь, у стоячего камня, но то могло быть что угодно – сон, детские выдумки, удачная басня, выдуманная для того, чтобы привлечь мое внимание. Но это… Я не ошибся в тебе. – Он опустил руку и выпрямился. – Ты видел лицо девушки?

Я кивнул.

– А юноши?

Наши глаза встретились.

– Да, господин.

Амброзий резко отвернулся и встал спиной ко мне, опустив голову.

Он снова взял со стола стилос и принялся вертеть его в пальцах.

Через некоторое время он спросил:

– И давно ты узнал об этом?

– Только сегодня. Кадаль как-то обмолвился, потом я кое-что вспомнил – и еще то, как твой брат уставился на меня сегодня, когда увидел, что я ношу это. – Я коснулся драконовой фибулы.

Он взглянул на меня, потом кивнул.

– Тебе в первый раз явилось это… видение?

– Да. Я ни о чем не знал.

Теперь мне кажется странным, что я даже не подозревал, но могу поклясться, что и в самом деле не догадывался.

Он стоял молча, опершись одной рукой на стол. Не знаю, чего я ждал, но мне никогда не приходило в голову, что великий Аврелий Амброзий может растеряться настолько, что не будет знать, что сказать.

Потом он отошел к окну, вернулся к столу и заговорил:

– Странная это встреча, Мерлин. Мне нужно так много сказать тебе – а я не нахожу слов.