Хрустальный грот. Полые холмы (сборник)

А мог бы довериться ему – рассказать даже про тебя… Галапас, если бы я был там, быть может, я смог бы что-нибудь сделать!

– Нет, не смог бы. И ты это знаешь.

– Теперь я меньше чем никто.

Я прижал руку к виску: голова раскалывалась, перед глазами все плыло, я почти ничего не видел. Галапас мягко взял меня за руку и усадил у огня.

– Почему, Мерлин? Не спеши, расскажи мне все по порядку.

– А ты не знаешь? – удивился я. – Он наполнял лампы на колоннаде и пролил масло на ступеньки, а король поскользнулся, упал и сломал себе шею.

Кердик был не виноват, Галапас! Он просто пролил масло, вот и все, и он уже возвращался, чтобы подтереть, он правда возвращался! А они взяли и убили его! И теперь королем стал Камлах.

По-моему, некоторое время я тупо смотрел на него. Глаза мои были еще полны видений, и в мозгу помещался лишь один-единственный факт.

– А что твоя мать? – спросил Галапас, мягко, но настойчиво. – Что с ней?

– Чего? Что ты говоришь?

В руку мне сунули кубок с чем-то теплым.

Судя по запаху, это был тот же напиток, что Галапас давал мне перед тем, как я полез в грот.

– Выпей. Тебе надо было поспать до тех пор, пока я не вернулся, – тогда тебе не было бы так плохо.

Я выпил. Острая боль в висках сменилась тупым пульсированием, и я вновь обрел четкость зрения. И мысли тоже.

– Извини. Теперь все в порядке. Я снова могу соображать, я пришел в себя… Сейчас расскажу остальное. Мать уйдет в монастырь. Она пыталась уговорить Камлаха, чтобы он отпустил и меня тоже, но он не согласился.

Я думаю…

– Что?

Я наконец сообразил, что к чему, и медленно произнес:

– Я сперва не понял. Я думал о Кердике. Но похоже, он собирается убить меня. Наверно, он воспользуется смертью деда: он скажет, что это дело рук моего раба… Нет, конечно, никто не поверит, что я могу быть соперником Камлаху, но если он запрет меня в монастырь и через некоторое время, когда слухи уже улягутся, я тихо умру, никто ничего не скажет. А моя мать к тому времени будет уже не королевской дочерью, а всего-навсего одной из святых женщин, и она тоже ничего не сможет сделать.

Я сжал кубок в ладонях и поднял глаза на Галапаса.

– Галапас, почему меня так боятся?

Он ничего не ответил, лишь кивнул на кубок.

– Допивай. А потом тебе надо будет уехать.

– Уехать? Но если я вернусь, они убьют меня или запрут в монастыре… Разве нет?

– Если найдут – попытаются.

– Если я останусь тут, с тобой… – горячо сказал я.