Хрустальный грот. Полые холмы (сборник)

Я с тебя за это шкуру спущу, ты, грязный щенок! Уж не собирался ли ты украсть еще и моего коня?

– Нет, господин. Я взял только плащ, клянусь тебе! Я потом положил бы его на место, честное слово!

– И фибулу тоже?

– Какую фибулу?

Тот, что держал меня, сказал:

– Твоя фибула в плаще, господин.

– Я взял его только на время, чтобы согреться! – поспешно сказал я. – Было очень холодно, и я…

– И ты содрал плащ с моего коня, чтобы он простудился? Так?

– Я подумал, что ему ничего не сделается, господин.

В хлеву было тепло. А потом я же собирался вернуть его, честное слово!

– Чтобы я носил его после тебя, вонючий крысеныш? Голову бы тебе оторвать!

Кто-то – один из всадников – сказал:

– Да брось ты! Всего-то и горя, что плащ придется отдать прачке!

– Несчастный парень полуголый, а холод такой, что и саламандра замерзнет.

– Отпусти его!

– Ну нет, – процедил сквозь зубы молодой офицер, – по крайней мере, я согреюсь тем, что взгрею его! Куда! Держи его крепче, Кадаль!

Взметнулся кнут.

Я пытался вырваться, но человек, державший меня, крепче стиснул руки. Однако, прежде чем кнут успел опуститься, кто-то шагнул в круг света, и его рука мягко коснулась запястья молодого офицера.

– В чем дело? – спросил подошедший.

Все умолкли как по команде. Молодой командир уронил руку с кнутом и обернулся.

Хватка того, кто меня держал, ослабла, и мне удалось вывернуться.

Можно было бы проскользнуть между людьми и конями и броситься наутек – хотя всадник, наверно, догнал бы меня в мгновение ока.

Но я не пытался бежать, а смотрел во все глаза.

Пришедший был высок – на полголовы выше моего офицера. Он стоял между мной и факелами, и я не видел его лица. Вокруг еще все плыло, пламя казалось ослепительно-ярким; голова у меня болела, и холод снова вцепился в меня, словно клыкастый зверь. Я видел лишь высокую темную фигуру, взирающую на меня сверху вниз, темные глаза на бесстрастном лице.

Я судорожно вздохнул:

– Так это был ты! Ты видел меня, да? Я бежал, чтобы помочь тебе, но только споткнулся и упал.

Скажи ему, господин! Я правда собирался положить плащ на место, прежде чем он вернется. Пожалуйста, расскажи ему, как все было!

– О чем ты? Что я должен рассказать?

Я прищурился от яркого света.

– О том, что сейчас было. Это ведь… это ведь ты убил быка?

– Что-о?!

Вокруг и прежде было тихо, сейчас же наступила полная тишина.

Слышалось лишь дыхание столпившихся людей да пофыркивание лошадей.