Грани безумия 2

Джессика Маршалл будет со мной добровольно. Я хочу понять каково это – когда тебя любят. Хочу создать семью. Такую, которой был лишён. Мне это нужно. Можно сказать, это моя идея-фикс в долгосрочной перспективе. Время ещё не пришло, мне сейчас не до этого. Пока что я просто возьму Джесси в оборот. Пусть для начала послужит делу.

Скоро фигуры выстроятся на шахматной доске, и начнётся игра. Какой пешкой ты станешь, Джесси? Сможешь ли ты не проиграть? Сможешь ли ты не влюбиться в меня, когда мы наконец познакомимся?

Мне двадцать семь

– Ты недостоин носить фамилию нашей семьи, ты мне не сын, – злобно чеканит Джейкоб, сверля меня взглядом.

 – Дьявольский выродок. Отребье. Выметайся отсюда. Пошёл вон, – он допивает виски и швыряет стакан в стену. – Вон, я сказал!

– Есть проблема, отец, – отвечаю спокойно, подходя ближе. – Ты мне больше не указ. Компания потерпела неудачу не из-за моих действий, а из-за твоей истерии. Я предупреждал тебя, что будет, если…

– Эта девка подставила нас, сдала твоего парня.

А ты его прикрыл! Теперь все знают, что я связан с грязными делами. Ты опозорил моё имя!

– Я не состою с ним в отношениях, отец. И это было год назад. Всё пошло прахом не из-за неё. И не из-за моих действий. Тогда мы потеряли почти триста миллионов, но потери были обратимы. Всё почти выровнялось, пока ты не решил…

– Молчать! – вновь перебивает меня Джейкоб. – Не смей перечить мне!

Качаю головой и усмехаюсь.

– Не смей усмехаться! Ты живёшь благодаря мне! Без меня ты – никто! Пустое место! Нужно было убить тебя ещё в утробе! Поганый… – Джейкоб осекается.

Он хватает воздух ртом, пучит глаза как рыба, выброшенная на сушу, и оттягивает ворот рубашки.

Агония растянется на долгие, мучительные минуты, я знаю. Я всё предусмотрел. Продумал мельчайшие детали. Я хочу, чтоб он мучался. Чтоб почувствовал каково это – быть беззащитным перед тем, кого ты ненавидишь. Чтоб ощутил на своей шкуре всю гамму боли.

– Что-то не так, отец? Тебе плохо?

Джейкоб оседает на пол, продолжая смотреть на меня в упор и беззвучно шевеля губами.

Я опускаюсь рядом с ним на корточки и заглядываю в карие глаза.

– Что ты чувствуешь, папа? Отчаяние? Страх? Ненависть? Что ты чувствуешь?

Разумеется, он не сможет ответить. Джейкоб медленно задыхается. Тело отказывается ему подчиняться. При этом он чувствует острую зудящую боль, которая расползается по телу пульсацией, и ещё – абсолютную, доводящую до исступления беспомощность.