Пленница Дикаря

Открывает громоздкую деревянную тумбу, достает колбу с прозрачным содержимым, мутную банку, и возвращается, вновь заняв место у моих ног.

В этот раз я сама подставляю ему ступню и, задрав подбородок, смотрю прямо в глаза. Однако мое самообладание улетучивается, когда он выворачивает мне щиколотку и сбрызгивает рану содержимым из колбы.

– Ш-ш-ш, – я шиплю от жгучей боли и вырываю ногу из его рук. Но он возвращает ее обратно, сжав на лодыжке грубые пальцы ещё сильнее. Я стискиваю челюсти до скрипа и награждаю его раздраженным взглядом.

Но мое лицо смягчается, когда я чувствую его дыхание на своей ступне.

Дикарь дует на место жжения, облегчая мой дискомфорт. Отчего я вся покрываюсь колючими мурашками, и начинаю переминаться на стуле. Его хватка становится мягче, когда он берет немного густого содержимого из мутной банки и пальцем наносит на порез, попутно обдувая его. Всё это завораживает меня и немного шокирует… ласковый Дикарь. Это какое-то недоразумение, зачем он вообще возится со мной? Зачем я ему?

Закончив перевязывать мою рану, он все убирает и направляется на выход из комнаты.

– Спасибо, – снова вырывается из моей груди, но его это не останавливает и уже через секунду я остаюсь одна.

Проявление чуткости от Дикаря окончательно сбило меня с толку. В его огрубевшей душе есть место и для доброты. Правда, доброта эта выражается своеобразно, не позволяя забыть о его звериной натуре.

Как бы то ни было, протянутая рука помощи не отменяет моего нежелания делить с ним постель.

Я вскакиваю на ноги и, прихрамывая, на носочках добегаю до двери; закрываю ее, подперев стулом.

Устало выдыхаю, из последних сил добираюсь до кровати и, свалившись с ног, тупо смотрю в потолок, а в голове бесконечный поток мыслей…

Ищет ли меня кто-нибудь? Говард? Мама? Сестра? Последний вариант точно отпадает. Думаю, моя сестра идеально бы поладила с Опрой Митчелл, есть у них кое-что общее – это ненависть ко мне. Я потрясла головой, чтобы не думать о них; по крайней мере, избежать неприятной встречи с будущей родственницей мне удалось… Говорят же: все, что ни делается, – все к лучшему? Может, и не нужна эта свадьба… Знак свыше? Нет, это знак того, что я свихнулась от последних событий своей жизни.

Я так ждала этой свадьбы, и вот лежу в кровати у другого мужчины. Я, конечно, утрирую, но все явно не так, как я ожидала. Как бы мне хотелось, чтобы Говард знал, что я жива… Наверное, места себе не находит… Хочу домой… Хочу к Говарду… к себе в мастерскую.