Люби меня до смерти

И это при том, что она работала в ночь два через два, а иногда даже брала дополнительные смены. Настя с Олей удивлялись её рвению. Олина официальная зарплата была в два раза выше Настиной, но Алина своими зажигательными танцами у шеста, приватами и дополнительными услугами зарабатывала вдвое, а то и втрое больше их обеих.

Оля с Андреем познакомились в клубе. Он был сыном Николая Геннадьевича – владельца клуба. Два года они просто общались, пока в один из сентябрьских вечеров Андрей не позвал Олю на свидание.

У них было много общего. Их роман закрутился быстро. Первый год отношений они практически не отлипали друг от друга. Андрей приходил в клуб каждую её смену. Потом он сильно поссорился с отцом, и тот приказал внести его в чёрный список.

Ходили слухи, что отец Андрея – криминальный авторитет, а клубы – лишь прикрытие для основных направлений его бизнеса: наркоторговли, проституции и незаконной продаже оружия. И если с «Рокотом» всё было ясно, то насчёт остального девушки решили, что это просто злые сплетни.

У Николая Геннадьевича было ещё два клуба. Там не танцевали стриптиз и не оказывали услуги интимного характера. Это были обычные ночные клубы, днём работающие как ресторан. Попасть в них мог любой. А вот стрип-клуб «Рокот» открывал двери только для своих. Рейдов не было никогда: Николай Геннадьевич хорошо прикармливал многочисленных государственных служащих. Даже некоторые депутаты ели у него с руки. Он регулярно вращался в их кругах, находясь с ними в довольно близких отношениях.

А люди, занимающие не последние должности в органах, могли отдыхать в клубе, не боясь быть разоблачёнными, ведь каждый работник «Рокота» подписывал контракт, куда входил договор о неразглашении.

Андрей не появлялся в клубе уже два года. Причину ссоры с отцом Андрей Оле так и не озвучил, но она думала, что дело было в бизнесе Николая Геннадьевича. Андрею не нравилось, что его считают сыном преступника, пусть и обласканного милостью закона. Сам он занимался перепродажей элитной недвижимости.

Оля предполагала, что, возможно, из-за деятельности его отца сорвалась крупная сделка, вот Андрей и взбесился. Она помнила, как на все её расспросы, он отвечал, что у него больше нет отца, и не о чём тут разговаривать.

– Так, ну всё, – Настя встала с табуретки. – Больше ни слова о нём сегодня. Это я себе говорю. Ты, если хочешь, матери его на чём свет стоит, я буду только поддакивать.

Раздался настойчивый звонок в дверь.