Грани безумия

У меня всё хорошо, ведь я не выхожу за рамки и не нарушаю правила. Камилла – мастер приспосабливаться и сглаживать углы.

Я хорошо умею притворяться, никто не знает меня настоящую. Никто не подозревает, что я не испытываю ровным счётом ничего, когда сочувствую коллеге, у которой умер муж. Никто не догадывается, что мои коммуникативные навыки – это всего лишь психологические манипуляции, которыми я овладела в совершенстве. Никто даже мысли не допускает, что я трахаюсь с Саймоном уже второй год только потому, что мне удобно иметь под боком живой член, а не вибратор.

Саймон – это мой безотказный вариант сбросить внутреннее напряжение. Я получаю нужные мне оргазмы, но при этом ничего не чувствую к этому мужчине – ни привязанности, ни благодарности, ни, тем более, любви.

Я сама воздвигла этот барьер, эту невидимую стену. Эта защита нужна, чтобы никто не узнал о моём прошлом. Чтобы ни одна собака не смогла унюхать запах смрада, исходящий из моей души. Я ни за что не вернусь туда, откуда вылезла.

И если ради хорошей жизни нужно лгать, я буду это делать.

Когда-то я была наивной, доброй девочкой, но люди, близкие люди, видели во мне не ребёнка, а хитрую лису, отродье ада, которое недостойно жить с ними под одной крышей. Во всех моих действиях они улавливали скрытый умысел и относились ко мне соответственно, а потом и вовсе выгнали.

Оказаться на улице в семнадцать лет без денег и знакомых – тяжело ли? Было, не спорю. Но я справилась. Мне пришлось. Я училась выживать, притворяться, манипулировать, врать и защищаться.

Обросла толстой непроницаемой бронёй, заперла душу на ключ и заработала каждый грёбаный цент, который падал в мой карман. Какими способами? Лучше вам не знать. Когда средства стали позволять, я пошла учиться. Закончила курсы ораторского мастерства, маркетинга, финансовой грамотности, менеджмента и управления персоналом. Я становилась умнее, хитрее, стервознее, опытнее с каждым годом. Я хотела зарабатывать честно, не вздрагивать от каждого шороха, не спать с ножом под подушкой.

С первой ночи, проведённой на улице, прошло двенадцать лет. Завтра мой настоящий день рождения, о котором не знает никто, кроме меня и человека, которого, я надеюсь, больше никогда не увижу. Я сделала всё для того, чтобы он сгнил в местах не столь отдалённых. Он был последним, кому я открылась. Больше такой ошибки не допускаю.

Сейчас я могу сказать, что определение «сука» вполне ко мне применимо.